— Да и выпили, ха-ха! Молодец, Михал Василич, уважил тогда коллектив. Зауважали… Э-э-э… В смысле, ещё больше зауважали.
Я отмахнулся, снова и снова удивляясь, как моя матрица вживается в новый образ.
— Где журнал?
Мостовой двумя мальцами взял с полки над его левым плечом вахтенный журнал и передал мне.
— Та-а-а-к… Обслуживание работающих механизмов. Ремонт редуктора зип… Ремонт ленты подающего конвейера номер один. Замена гидроцилиндра шкаф номер девятнадцать. Ремонт гидроцилиндра в зип. Ремонт насосной станции номер два. Да что это у них?
— Это у них Коля Галушка гонит, — сказал Витя Панин. — Сергеич же не вахтит, он у своей днём ночует. Вот Коля и пишет, нам в укор. Что мы бездельники. А у нас всё работает и ни одного ломанного редуктора в зипе.
— Сплюнь, Виктор Николаевич, — попросил я.
— Ты бригадира предупреди, раз уж на день рождения позвал, чтобы не ломали ничего ни сегодня ни завтра, ни, тем более послезавтра, — сказал Мостовой.
— Правильно, — кивнул головой Панин. — А то давно команду «газы» не отрабатывали.
— Логично! — кивнул я головой, посмотрев на висевшие противогазы. — Давненько не бегали затаив дыхание.
Промы, когда надоедало им работать, подставляли под кривой патрубок плиты морозильного шкафа лом и включали гидроцилиндры на опускание. Патрубок ломался и аммиак под давлением вырывался наружу. А мы, почуяв характерный «аромат» хватали противогазы и затаив дыхание бежали на выход из цеха. Ну или надевали противогазы и степенно покидали помещение цеха, попутно проверяя, не осталось ли кого из живых в каком-нибудь закутке… Обычно, промы выходили заранее, но бывало всякое. Лёху-фаршевика я вытаскивал на себе собственноручно.
Потом, когда помещение проветривалось, а это могло длиться часами, мы разобщали цилиндр и прижимную плиту, отсоединяли ломанную плиту, ставили новую. патрубок в судовых условиях не приваришь. Силумин, однако.
— И такая дребедень каждый день, — пробормотал я.
— Чего-чего? — переспросил Панин.
— Ничего, — покрутил я головой. — Нормально всё.
— Домой Василич хочет. Задолбали его моря, — хмыкнул Мостовой. — Совсем из конторы будет увольняться, как ведь Михал Василич?
— Вам хорошо, у вас жёны морячки. А мне с кем свою делить прикажешь? У меня тётка родная пример. Дядя Саша в море деньгу зашибает, а дома Дядя Вася его детей воспитывает.
— Это так, да, — покивал головой Панин. — Да моя Верка какая мне жена? Никакая и не жена. Нет у меня жены настоящей. И дома на берегу нет. И у Верки нет.
— И сколько ты уже морячишь?
— Двадцать второй год пошёл. Десятый в очереди на квартиру стою, а они просто не строят дома и всё тут.