Вечера отдыха организовывал. Дискотеки, то бишь… Фотогазету «Трудовые будни РМБ '50-лет СССР» сам вёл. Для этого взял в подотчёт фотоаппарат «Зенит» и ходил везде по судну «щёлкал». Нормальная получалась стенная газета. Странно, что «мне здешнему», почему-то, самому хотелось этим заниматься. Наверное, от скуки.

Работа двенадцать часов через двенадцать без выходных выматывала не столько физически, сколько морально. Но и физически тоже, да… Ну и, фактически, замкнутое пространство, ограниченное бортами судна, плавающего в безбрежном океане. Мы ведь к берегу не подходили. Серая бесконечная даль угнетала.

Хм! А закат был хорош! Я, пройдясь по периметру судна и забравшись на самый верх рубки, даже приглядел неплохой ракурс для рисования. Мои художественные навыки ведь никто у меня не забирал. Тут я тоже рисовал, но больше карандашом, так что руки осталось немного укрепить и можно приступать к рисованию. Встретил, кстати, возле столовой команды где ужинал Наталью Басову и спросил у неё про краски. Она, удивлённо вкинув тонкие брови, сказала, что художественный набор есть вместе с этюдником. Да и «в разброс» баночек с красками было огромное количество. Несколько коробок. Оформляли праздники чем?

— А тебе зачем? Ты же красками не можешь. Сам говорил.

— Пришло время раскрыть тайну, — улыбнулся я.

Мне уже удалось в задумчивости почиркать по листику пастовым карандашом, изображая хаотические линии и в этих линиях вдруг, неожиданно для меня, проявился кораблик, увиденный мной ещё в обед за иллюминатором и шедший параллельным курсом.

— Какой-то СРТМ[1], — подумал я, глядя на рисунок. Обычный для меня того рисунок, но не обычный в этом мире.

— Кстати про рисунок, — подумал я и развернул «общую» тетрадь.

— Как нарисовано? — спросил я, показывая кораблик Мостовому.

— Хм! Хороший кораблик, — сказал тот, не трогая тетрадь. — Сам нарисовал?

— А ну, ка, — Панин тоже потянулся взглядом к тетради.

Яразвернул.

— Очень хорошо нарисовано, — кивнул он головой. — Я в молодости тоже рисовал. Картины даже в клубе заводском висели. Сейчас вот…

Панин вытянул правую, и показал свой «тремол».

— Пить надо умеючи. — буркнул Мостовой. — Ты бы, Михаил Васильевич, на нормальном листе нарисовал. Зачем в тетради?

— Да это я так, попробовал. У Натальи про краски спросил.

Мостовой вскинул брови и дёрнул головой.

— Вы, какой-то излишне одарённый, Михал Васильевич. Даже жаба иногда душит. И на гитаре и самбист-каратист. Теперь вот и художник. Портреты пробовали рисовать?

Я вздохнул.

— Попробую. Ещё не знаю.

Но я уже знал, что смогу. Снова начинать жизнь художника? Так тут много таких… Художниками-оформителями работают. Выпускают у нас художников пачками. Брат у меня двоюродный закончил художественную школу и институт народного творчества. И что. В каком-то ЖЭКе столяром-плотником. Попутно шкатулки и мебельнеплохую режет. В этом мире. В том я их увлёк фермерским трудом. Они большой «Приморский гектар» подпасеку и охот угодья в своей Чалданке взяли. Совсем умирала деревенька, теперь там много чего понаставлено. Там… Да-а-а… Где оно это «там»?