— Да это я так, про Афганистан думаю. Просто столько жизней положили, а за что?
— Интернациональный, сука, долг, хе-хе, — грустно «хохотнул» Наботов.
— Мне надо перестать срываться, — продолжил думать я.
Вид за иллюминатором, в смысле чернота, разбудили такие же чёрные мысли.
— Да как не срываться, когда в самый неожиданный момент, у неё какой-нибудь заворот мыслей. Безумство какое-то… Тьфу! Не-е-е… Надо делать квартиру в МЖК, а потом уходить. Двухкомнатных мало, может не достаться. Чтобы первым быть, надо так впахивать, что она повесится от одиночества. Я и так, кое как… Народ там землю рыл. Да и давно этот МЖК, оказывается. Уже года три как они по колхозам баллы зарабатывают. Грушевой у них верховодит из отдела кадров. А я и не знал. Только послезнание пробудило во мне эти мысли. Тут у нас на базе, кстати, Николай Якименко, в МЖК состоит. У него уже баллов столько, что он первым в отряд выйдет. И как мне надо херачить, чтобы их догнать, она думает?
— Ха! — усмехнулся я. — Она пока совсем о другом думает. Ни о каком МЖК. Какое МЖК. Нет для неё никакого МЖК. Думает, что муж её так и будет по морям ходить, а она, бедняжка, в общежитии жить. Бесперспективный у неё муженёк, да-а-а… Механик технологического оборудования на судах Владивостокской, млять, базы тралового, млять, и рефрижераторного, млять, флота, сука… Она же не знает, что я собираюсь сваливать из этой конторы и с морей в принципе.
Ту-то Ларису я в масле маслил, да и немного мысли ей подправил своей матрицей, а эта, как была взбалмашной, так и есть. Под стать своей фамилии. Да и родня у них… Все такие… Шлея под хвост попадёт и держите меня семеро. Любовь, будь она неладна. Проскочила молния, и пи*дец. Да-а-а… Вот пуля пролетела и ага… Вот пуля пролетела и товарищ мой упал. Э-э-э-х! Пи*дец ситуация! Не могу я бросать детей. Она сама без отца выросла и только в девять лет мать увидела по сути, когда приехала во Владивосток. Жила с бабушкой.
[1] История реальная. Взята из автобиографии автора.
[2] Щирый — настоящий.
И бабушка жила без дедушки, потому что, то ли тот её бросил, то ли она от него уехала, забрав дочь. И сейчас тёща гнобит отчиам, который поменял «зелёный Москвич» на чёрную Волгу и вынужден теперь зарабатывать на неё и на обстановку в новой четырёхкомнатной квартире. Сука! Гнобит, млять! За германский мебельный гарнитур, млять, гнобит! За то, что приёмная дочь ничего, кроме импортного шмутья не знала лет с пяти. А теперь уехал на заработки куда-то на севера и, типа, их бросил… Вот такая семейка…
— Что-то ты, Василич, молчаливый сегодня. Уже мыслями дома?