Увидев меня, Сергей сел, сбросив ноги в сапогах на палубу и убрав подстеленную под сапоги тряпку. Он был «жутким» аккуратистом. Всегда был одет в чистую робу, брал грязные пальчиками, причём его мизинцы при этом оттопыривались так, что выгибались назад. Распальцовкой он обладал, да. Поначалу грузил меня «блатными делами», но я его переборол. Или он сдался? Поддался, скорее.

— Михал Васильевич! Присаживайтесь.

Мостовой был всегда ко мне уважителен. Кхм! Сейчас всегда, но поначалу… Тоже, но издевался. Кхе-кхе… У этого «я» такие психологические «баталии» вспоминались, что, ого-го.

— Что-то вы припозднились. Вячеслав Сергеевич возмущён был донельзя. Завтра обязательно доложит на разводе, что вы опоздали.

— У «нас» со сменщиком тёрки? — удивился я и усмехнулся. — Так это для нас естественная среда обитания.

Мне почему-то даже повеселело.

Я внимательно осмотрел помещение.

— Что это вы, Михал Васильевич, — настороженно пробасил Мостовой и нахмурился, — словно в первый раз всё видите. У нас же приготовления к торжественному событию? Мы правильно понимаем?

Он переглянулся с Панниным.

— Ты про мой день рождения? — спросил я и вздохнул. — Естественно. Надо прилов прошерстить на тему осьминогов, крабов.

— Вы там самогоночку не выпили ещё?

— Как можно, Сергей Викторович? Вы же знаете, что в меня в одного не лезет.

— Зато не в «одного», влазит — будь здоров. А напарник ваш? Не подменил самогон водой?

— Горбачёв, что ли? Он же вообще не пьёт.

— Не пьёт только филин, и то, потому, что магазины ночью закрыты, — буркнул Панин. — Ревизию надо бы сделать и пробу снять.

— Не ребята, — покрутил я головой и улыбаясь. — Если бы я оставил банки здесь, то вы бы пробу стали снимать ещё неделю назад. И ничего бы не осталось.

— Михал Васильевич! Вы жестокосердный начальник. Нам же знать, что оно есть, невыносимо для сердца и для души. Надо бы снять пробу. Мы же его так и не распробовали.

— Распробуете ещё. Вам три литра на двоих выходит.

— Это вы всех своих гостей посчитали? — озабочено спросил Панин. — Ну к чему так много иметь друзей? Лезгин каких-то… Их то зачем?

— Не их, а его. Бригадира нашего. Он меня на своё домашнее вино приглашал. Ему из дома в грелке присылали.

— Представляю, какое там было вино, — скривился Мостовой.

— Ну, да… С вкусом грелки, ха-ха, — хохотнул я. — Но меня убеждали, что это вкус их гор.

— Ага. Нефти, — хохотнул Мостовой. — Э-э-э-х… Там бы вина попить. Или на худой конец в Крыму…

Он мечтательно закатил глаза…

— Пива бы сейчас. Даже того, которое привёз Василич, в ноябре, сейчас бы выпил.