В третий и последний ее визит мы немного поговорили. И я, и Горецкий пришли к выводу, что сеансы нужно прекращать — пациентка выглядит здоровой. Будет рецидив, повторим, но пока хватит. Мы опять посидели за столом, немного попели, после чего фрейлина ловко увела лейб-медика. После их ухода мы некоторое время молчали.

— Я вам нравлюсь? — внезапно спросила Ольга.

— Да, — не стал скрывать я.

— И вы мне. Вы добрый человек, хотя поначалу показались строгим.

— Хирурги добрыми не бывают, — возразил я. — Они делают людям больно.

— Для того чтобы спасти их. Хотя ваши сеансы были приятны.

— Вы — особый случай. Во всех смыслах.

— Знаете, Валериан Витольдович, — сказала она. — Грех так говорить, но я рада, что заболела белокровием. Иначе не повстречала бы вас.

— Встретились мы еще до лечения. В госпитале.

— Тогда у меня не было повода сойтись с вами ближе.

— У наследниц так строго?

— Еще как! — хмыкнула она. — Знаете, что меня подкупило в вас? Отсутствие подобострастия. Вам плевать на титулы и должности. А еще вы смелый и решительный человек. Мне это по сердцу.

Она выразительно посмотрела на меня. Я подошел и обнял ее. Она приникла ко мне и затихла. Я погладил ее по голове, затем чмокнул в подставленные губки. Невинно так, но она раскраснелась.

— Говоря о решительности, я не призывала вас целовать меня, — сказала она лукаво и отступила. — Вы наглец, господин зауряд-врач!

— Брось! — покачал головой я. — Ты этого хотела, как я, впрочем.

— Мы перешли на «ты»?

— Разумеется, — сказал я и вновь обнял ее. — Оставь свои церемонии для других. Для меня ты не наследница престола. Просто женщина, к которой я испытываю влечение.

Мы вновь поцеловались, в этот раз по-настоящему. Затем еще и еще.

— Хватит! — сказала она и уперлась руками мне в грудь. — Не нужно больше. Я теряю голову, а это плохо. Мне следует придти в себя и разобраться в чувствах.

— Как скажешь, — кивнул я и отступил.

— Послезавтра я уезжаю в Москву, — продолжила она. — Вместе с матерью. Она завершает дела в Минске, и у меня нет повода остаться.

— Когда вновь приедешь?

— Боюсь, не скоро. На фронте затишье, раненых мало. С лечением справляются на местах.

— Я могу приехать в Москву. Возьму отпуск. Думаю, мне дадут.

— Не стоит, — покачала она головой. — В столице я на виду. Твое появление заметят. Пойдут слухи и разговоры.

— Нам-то что? Пусть говорят!

— Ты не понимаешь, — она вздохнула. — Я не мещанка какая-нибудь и даже не графиня. Появление у наследницы предмета страсти — политический фактор. Об этом послы доносят своим правительствам. В высших кругах начинают прикидывать политические расклады. И первым, кто от этого пострадает, будешь ты. Могут убить.