Я вытер окровавленные пальцы о носовой платок и приложил его к голове раненого. Все равно выбрасывать…
— Держите!
Женщина послушно прижала платок ручкой. Не из брезгливых. Хотя рука у нее в перчатке. Что дальше? В больницу ехать нельзя — засвечусь. Вызовут полицию — и загремит доктор в местный околоток. Соображаем. Барынька, судя по платью, не из бедных. И выезд у нее свой, раз кучера по имени знает.
— Где вы живете?
— Вон там! — она указала рукой вперед. — Видите дом за оградой?
Ничего себе дом! Поместье внутри города. Не ошибся…
Я перебрался на облучок и шлепнул лошадку вожжой. Она плавно повлекла коляску мимо сквера. У ворот поместья я остановил ее. Наше прибытие заметили. Из калитки выбежал какой-то мужик и подбежал к коляске. Я спрыгнул с облучка.
— Принимай! — сунул ему вожжи. — Заводи коляску во двор и поживей! На барышню грабители напали. Она не пострадала, но Фрол ранен.
— Пресвятая Богородица! — воскликнул он.
— Живей! — поторопил я. — Фролу доктор нужен.
— Петька! Яков! Сюда! — завопил он во всю глотку. — Все сюда! На барышню напали!
Я отступил назад и скользнул за коляску. Затем перешел улочку и скрылся в темноте. Мы накануне грандиозного шухера, как говорил Попандопуло в фильме. Оно нам нужно?..
7.
В дверь кабинета полицмейстера просочился чиновник в зеленом вицмундире и замер у порога.
— Желаю здравствовать, ваше высокородие[1]!
— Проходи, Семен! — откликнулся полицмейстер. — Не маячь у порога.
Чиновник послушно приблизился к письменному столу.
— Докладывай! — полицмейстер огладил пышные бакенбарды и усмехнулся. — Как дела в нашем богоспасаемом городе?
— ВечОр на Еврейской улице случилась перестрелка, — сообщил чиновник. — Прибывший на место околоточный надзиратель обнаружил три мертвых тела.
— О, как! — крякнул полицмейстер. — Кто убитые? Опознали?
— Извольте полюбоваться, ваше высокородие!
Чиновник достал из принесенной с собой папки фотографии и положил их перед начальником. Тот водрузил на переносицу пенсне и стал перебирать снимки. На одном задержал взгляд.
— Рваный?..
— Истинно так, ваше высокородие! Третий месяц ищем… Искали, — поправился он.
— А он сам нашелся, — усмехнулся полицмейстер.
— Хитер больно, — вздохнул чиновник. — Был… По притонам не ходил, известным нам барыгам награбленное не сбывал.
— Одиннадцать разбоев и три убийства, — проявил осведомленность полицмейстер. — Остальные двое — сообщники?
— Истинно так, ваше высокородие! — подтвердил чиновник. — Опознали.
— Кто ж их так?
— Пока неизвестно. Но есть основания полагать, что в этот раз Рваному не свезло. На улице обнаружены следы от коляски и стреляные гильзы.