— Дорогой подарок, — оценил Карлович, любовно перебирая блестящие инструменты. — Не стоило так тратиться.

— У меня есть деньги, — махнул я рукой. — Получил остатки наследства. А вам нужно.

— Жаль, что покидаете нас, — вздохнул Карлович. — Хотя я этого ожидал. Вы слишком хороши для лазарета. Правда, питал надежду, что это случится не скоро. Бог вам в помощь! Не забывайте старика!

Я пообещал. Мы обнялись и расцеловались. Мише я подарил «браунинг» и заверил, что не забуду. В ответ тот вздохнул и поблагодарил. Познакомился и со своим сменщиком — долговязым и носатым хирургом. На банкете он сидел возле Леокадии и что-то шептал ей на ушко. Та в ответ краснела и хихикала. Спелись. Ну, и ладно.

Проводы получились шумными и душевными. Было много слов и пожеланий. Я и Леокадия пели — дуэтом и поодиночке. Она больше не куксилась на меня и согласилась составить компанию. Я был затискан и расцелован сестрами милосердия. Утром все вышли меня провожать. Подкатила коляска, и я отправился к новому месту службы.

Разницу между фронтовым врачом и хирургом военного госпиталя я ощутил сразу. Для начала меня поселили в роскошной квартире. Гостиная, спальня, кабинет. Добротная мебель, электричество, ватерклозет, ванная. Стоило это удовольствие сто пятьдесят рублей в месяц — больше моего месячного жалованья. Ну, и нахрен такое удовольствие? Я сказал об этом Загряжскому.

— Не беспокойтесь, Валериан Витольдович! — улыбнулся он. — За квартиру будет платить госпиталь.

— Это, что, всем так? — удивился я.

— Не всем, — согласился он. — Но ваш случай особый. У меня много обращений с просьбой об операции на простате. Прослышали. Пишут даже из Москвы. Люди готовы платить. Отчего же не помочь, не в ущерб раненым, конечно? В перерывах между поступлениями партий можете оперировать. Часть денег за операции пойдет на оплату вашей квартиры. Все официально. Согласны?

— Да, — сказал я. — Но у меня есть предложение. Пусть мне ассистируют желающие перенять эту методику.

— Сам хотел об этом просить, — кивнул Загряжский. — Похвально, что не таите секреты.

— А зачем?

— После войны могли б открыть клинику и разбогатеть.

— Простат хватит на всех.

— Но вы все же закрепите приоритет. Напишите об операции в медицинский журнал. Я присовокуплю свою рекомендацию.

— А врачебная тайна?

— В статьях пишут: «пациент А.», — улыбнулся начальник госпиталя. — Хотя вы правы — слух разошелся. Сделаем так. Проведем с десяток удалений, накопим статистку. Статья от этого только выиграет.

— Согласен.

— Ко мне обращаются начальники госпиталей и лазаретов, — продолжил Загряжский. — Узнали, что вы будете служить здесь, и просят разрешить их хирургам присутствовать на ваших операциях. Не возражаете?