— Неудачи не будет! — хмыкнул Бурденко. — Поверьте моему опыту. Состояние пациента стабильное, скоро очнется. Тогда и навестим, чтобы убедиться. В очередной раз удивили меня, Валериан Витольдович! — обернулся он ко мне. — Думал, операция затянется на несколько часов, а вы за один справились, — в доказательство он извлек из жилетного кармана часы и, отщелкнув крышку, показал мне циферблат. — Ни одного лишнего движения! Такое впечатление, что вы удаляли простаты сотнями.

Не ошибается…

— Как хотите, Валериан Витольдович, но в свой лазарет вы не вернетесь. Такой хирург нужен здесь. Я прав, Филипп Константинович? — Бурденко посмотрел на Загряжского. Тот кивнул.

— Николай Карлович в одиночку не справится! — возмутился я. — Он еще от раны не оправился.

— Мы направим к нему хирурга, — сказал Загряжский, — опытного и умелого. Ни за что бы ни отдал, если б не конфузия!

— Какая?

— Гм! — хмыкнул Загряжский. — Я могу рассчитывать на вашу скромность, Валериан Витольдович?

— Разумеется!

— Не сомневайтесь! — добавил Бурденко. — Валериан Витольдович умеет хранить тайны.

— Эдуард Модестович чрезмерно любвеобилен, — вздохнул Загряжский. — Пока уделял внимание мещанкам, мы терпели. Но его угораздило связаться супругой влиятельного человека, а тот об этом проведал. Я получил указание удалить соблазнителя куда подальше. Дивизионный лазарет — подходящее место, там будет не до приключений.

— Согласны? — посмотрел на меня Бурденко.

— Жаль расставаться с Николаем Карловичем, — вздохнул я. — Он мне как отец. Да и с врачами сдружился. Хорошие люди!

— У нас не хуже! — поспешил Загряжский. — Сами убедитесь.

— Могли бы и приказать, — добавил Бурденко. — Идет война, а вы на службе. Но лучше, если согласитесь добровольно. Подумайте! Вы переросли уровень лазарета, в госпитале принесете больше пользы. Во-первых, усовершенствуете свои методы, во-вторых, обучите им коллег. После той операции на артерии многие желают перенять ваш опыт. Скажу больше. Я поддержал ваше предложение по организации помощи раненым в масштабах фронта. Брусилов согласился и направил запрос в Главное санитарное управление империи. Думаю, разрешение мы получим. А кто будет заниматься всем этим, если не инициатор проекта? И как это сделать, сидючи в лазарете?

Он лукаво посмотрел на меня. Соблазняет, демон! Но он прав.

— Мне позволят проститься с персоналом лазарета?

— Как только поправится Алексеев, — кивнул Загряжский. — Кстати, не пора ли его навестить?..

Свечения для Алексеева я не пожалел, так что встал он скоро, а через неделю вернулся к исполнению обязанностей. А я поехал в лазарет. Что вам рассказать о прощании? Денег у меня хватало, и я закатил прощальный банкет. Столы накрыли для всех, включая санитаров. Им, конечно, отдельно. Карловичу я подарил полевой набор хирурга, сделанный в Швейцарии. Он размещался в специальном саквояже, где для каждого инструмента имелось свое место.