Он сидел, всматриваясь в городские огни и мрак, накрывающий Анклав Мостовых Перешейков. Не включал свет, не лез в настройки панорамного экрана, не дергался и никуда не спешил.
Просто ждал.
Наверное, не стоило отдавать Ю Ки Муравецкому. А еще точнее, стоило бы отфутболить дело Туэйна подальше от своего отдела. Управление большое, козлов отпущения хватает. Но кто знал? Даже с провидцами Блейк не смог бы предугадать такое развитие событий. Сейчас он — загнанная в угол крыса. Лишний, хоть и высокопоставленный, свидетель. И один из немногих, кто сумел постичь мотивы, стоящие за поступками Виктора Муравецкого.
Крысы бывают разными.
Иногда — очень опасными.
Своим подчиненным Итан Блейк представлялся монолитом, нерушимой глыбой, спаивающей воедино седьмой отдел. Основательным и непостижимым монстром, распоряжения которого надлежит исполнять точно и в срок. Что же касается Системы… в ее масштабах белый френч и принадлежность к элите силовых структур не были решающими аргументами.
Лишь пятеро воздвигли себя над законом.
Блейк не принадлежал к этой клике.
Световые стрелки призрачного циферблата рассекали плоть столешницы.
Девять вечера.
Три хлопка вывели Блейка из оцепенения. В кабинет телепортировались убийцы. Свободные одежды, плотные толстовки, надвинутые на лица капюшоны. С тихим шелестом выскользнули из пазов «когти дьявола».
Блейк медленно поднялся со своего кресла, оправил френч и, не глядя ни на кого конкретно, произнес:
— Часы приема истекли, господа. Покиньте мой кабинет.
Фигуры недвижно стояли в темных углах. Никто не ответил. Никто не собирался с ним разговаривать.
Блейк напряг мышцы запястья, выпуская собственный «коготь».
Пора вспомнить молодость.
Убийцы одновременно ушли в прыжок, сокращая дистанцию. Все трое понимали, что стол и кресло помешают Блейку свободно двигаться, отражая удары.
Итан телепортировался к панорамному окну, краем глаза увидел мелькнувшую слева тень, полоснул наотмашь по горлу и, не обращая внимания на булькающий хрип, прыгнул к двери.
Там его ждали.
Обмен ударами.
Блейк работал на автомате, уклоняясь, прыгая в разные стороны на двадцать-тридцать сантиметров, нанося точные контрудары. Безусловно, к нему послали профи высокого класса. Сражение шло на равных, ожесточенно, в полной тишине. Дважды Итана зацепили — по руке и ребрам. Не смертельно, но болезненно.
Думать было некогда.
Шеф седьмого отдела превратился в машину смерти, действующую на пределе своих возможностей.
Реальность рассыпалась на фрагменты.
Хруст ломающихся костей — его лезвие пробило переносицу врага и погрузилось в глазницу.