Ячейки развернулись в тоннель, который витками уходил в недра преобразователя.
— Впереди — долгий путь, — сообщил Симург. — Тебе придется его пройти, чтобы обрести могущество.
Притяжение.
Топор ощутил его, но было слишком поздно поворачивать обратно. Сооружение втягивало разум своей жертвы, не оставляя выбора.
Не бойся. Это новый уровень восприятия.
Коллективный голос психоптиц звучал в сознании Джума — где-то на вербальной периферии. Генерал проваливался в бездонный зев. Гладкие стены представлялись ему пищеводом, связывающим внешнюю оболочку реконструктора с жадной утробой. Страх захлестнул генерала, сковал волю и на несколько мгновений парализовал мыслительный процесс.
Пищевод мягко светился белым, и это сияние разгоняло окружающую тьму. Падение обернулось управляемым полетом, вот только не Джум контролировал траекторию. Некие силы взяли на себя ответственность за его действия.
Вы ведете меня?
Реплика адресовалась психоптицам.
Мы с самого начала вели тебя.
Что будет дальше?
Ты станешь одним из нас.
В реальном мире тело Джума вздрогнуло. Впрочем, ему было всё сложнее проводить линии между физическим планом и ментальной изнанкой, которую перед ним разворачивал Симург. Условный пищевод растянулся в бесконечность, стенки смазались от движения, а потом и вовсе перестали существовать. Джум скользил внутри самовоспроизводящейся башни и понимал, что срастается с мультивселенной, в которой гораздо больше измерений, чем люди привыкли думать.
Горы и предгорья отступили на задний план. Сохранилось ощущение стремительного полета, но сам туннель перестал существовать. Джум по всем законам логики должен был провалиться глубоко под землю, но реконструктор выходил за пределы человеческого понимания о зданиях и сооружениях. Сознание генерала расширилось до такой степени, что сумело впитать всю картину бытия, не взирая на ракурсы и расстояния. Мир врос в генерала, стал его неотъемлемой частью.
Изменяемой частью.
Он пропустил момент, когда перестал лететь и оказался одновременно в десятке мест. В горной деревушке, обжитой приобщенными людьми. В утробе ретранслятора, подпитываемой ментальными мировыми течениями. Над телами двух людей, решивших посидеть на деревянных ящиках перед воротами генеральской ставки в Рубиконе. В кабине вездехода, несущегося сквозь степь, чтобы примкнуть к Армии неудачников. В заброшенном здании железнодорожного вокзала, внутренности которого почернели от всепожирающего пламени. Рядом с человеком, шагающим по берегу реки, чтобы донести важное послание…
Дефрагментация настолько потрясла Джума, что он испугался открывшейся перспективы, собрал разрозненные куски своего «я» и вернулся в структуру, условно именующуюся сознанием. Мир сузился, но продолжал манить своими возможностями.