Сзади, во втором отсеке кабины, сидел Ю Ки. Устранитель отказался от подключения и вывел на миниатюрный дисплей фильм из базы данных самолета. Удивительно — кинематограф не сумел выжить в новой реальности, но старые ленты люди еще пересматривали. Студии и прокатные компании перестали существовать. Ушли в прошлое специальности актеров, режиссеров, операторов и продюсеров. Не вручались премии, знаменитости не купались в лучах славы, не прогуливались по фестивальным красным дорожкам. Примерно то же самое происходило и с другими видами искусств. Жалкое существование влачила сетература — и то лишь на серверах полисов, подобных Владивостоку. Художники ушли в вирт и голографию. Процветали дизайнеры конструктов и создатели многопользовательских онлайн-игр. Музыканты продолжали творить, сосредоточившись на электронном звучании. Разрабатывались интерьеры чат-комнат, несуществующих особняков и развлекательных комплексов. Строились утопические города, материки и страны. Обустраивались миры, нарушающие законы логики и физики. А вот журналисты и «бумажные» писатели исчезли. Вместе с балетом, театром и прочими атавизмами.
Ки добрался до аргентинской «Антенны» — черно-белой ленты, в которой Мистер ТВ похитил у людей голоса и создал жутковатое тоталитарное общество. В кадре мелькали птицеподобные фигуры, «черные воронки» и даже гермошлем с надписью: «СССР». В Анклавах Эстебан Сапир считался запрещенным режиссером, его ленты не рекомендовались к просмотру.
Туэйн успел изучить характеристики аппарата, на котором отправился в полет. Это был «Солар Стратос» третьего поколения, собранный японскими мастерами. Ранние модели были столь примитивны, что в них отсутствовала дорогая электронная начинка, слоты для нейрокабелей, температурная и компрессионная компенсация. Кабина в начале двадцать первого века была одноместной, а пилот вынужден был сидеть в скафандре. На протяжении десятилетий проект дорабатывался и в итоге приблизился к совершенству. Никакого ископаемого топлива, вместо него — солнечная энергетика. Выросший КПД позволил достичь звукового барьера. А затем и превысить.
Согласно данным бортового компьютера полет до Владивостока длился восемь часов. Перед стартом устранитель сходил в туалет, расположенный в подземной части ангара. От еды и питья отказался, игнорируя шутки Туэйна на сей счет. Вопрос, может ли он телепортироваться в лес, чтобы сходить по-маленькому, а потом вернуться в планер, оставил без ответа. Впрочем, Туэйн подозревал, что возможности телепорта ограничены. В объект, движущийся на сверхзвуке в стратосфере вряд ли кто откажется прыгнуть — малейшая погрешность станет фатальной.