— Ясно, — нехорошо улыбнулся я, поднимая раздутое лицо и выставляя его напоказ. — Никак о избившем меня Серже Бугрове пришли поговорить?

— К-хм… — пришедший в себя офицер смущенно кашлянул, поспешно глянул на одного из младших патрульных.

— А вы вообще кто? — поинтересовался я, демонстративно разглядывая нашивки офицера, указывающие, что его место службы находится хоть и на Шестом уровне Хуракана, но расположено в противоположной его части.

— Грубите представителям власти?

— Все сурверы равны, — напомнил я один из наших постулатов. — Любите бить других сурверов, офицер?

Дернувшись, он заглянул в мою комнату, но ничего интересного не увидел. Скользнул взглядом по моим рукам и не заметил сурвпада. Но его это не успокоило — я мог иметь записывающее устройство иного рода. Теперь в его глазах я видел напряженную мысленную работу, наблюдая за ней со странным спокойным интересом. Он допустил оплошность с самого начала и понимал это. Теперь ему надо как-то смягчить произошедшее — на тот случай, если я действительно записываю каждое наше слово. На моих кровоточащих губах появилась широкая болезненная улыбка.

— К-хм… я… позволил себе неуместную и даже глупую шутку, сурвер Амадей, — четко произнес неглупый офицер. — Не имел намерения оскорбить или принизить. Попытался внести струю некоего веселья и… не получилось. Полностью признаю свою вину и раскаиваюсь в произнесенных словах. Прошу прощения, сурвер Амадей Амос.

— Извинения приняты, — кивнул я и перевел взгляд на родителей Сержа. — Зачем вы пришли?

Офицера я напрочь игнорировал, и ему пришлось отступить в сторону, чтобы не выглядеть совсем уж кретином. Реноме сытого хищника он себе подпортил — младшие патрульные все слышали и видели. Их маленький босс и альфа-самец только что сплоховал, а затем и прогнулся под какого-то терпилу…

И что? А ничего. Плевать я хотел…

Кончиком языка выковыривая завязший между зубов толи кровавый сгусток, то ли остаток разжеванной таблетки обезболивающего, я выжидающе смотрел на отца и мать Сержа. Они часто приходили в нашу школу по поводу и без. Его отец даже выступал как-то перед нашим классом, расписывая все прелести работы инженера, пытаясь повысить нашу мотивацию к учебе. И вот он здесь — постаревший, сгорбившийся, с глубокими морщинами и встревоженными глазами.

— Амос… — он попытался улыбнуться мне, но не получилось.

Ну да… трудно улыбаться тому, чье лицо без повода разбито твоим сыном…

— Привет, — нескладно продолжил он и, глянув на стоящую рядом жену, заговорил: — Серж кругом неправ. А еще он дебил. Если не хуже… Полностью согласен — тут всецело его вина. Ему следовало держать глупый рот на замке и помнить, что школьные дни уже позади.