Ударь, плюнь в меня — и я тебе глотку вырву… Погрози мне пальчиком издалека, вбей помеху в мой дверной замок — и я жиденько обделаюсь от ужаса.

Медленно усевшись, я уже почти не трясущимися пальцами выколупал из бумажного пакетика еще пару таблеток болеутоляющего и принялся их разжевывать, глядя на покрытый грязными разводами пол.

Сурвер Амос Амадей… что происходит?

Что со мной?

Оставим пока проснувшиеся во мне задатки плюющего на здравый смысл и на инстинкт самосохранения храбреца…

Но какого черта я не валяюсь в коме, или хотя бы просто не лежу под капельницей в больничной палате, пытаясь даже не выздороветь, а не стать вечно улыбающимся дебилом. Почему меня не тошнит?

Пара пинков долбаного Сержа пришлась мне точно в голову. Меня до сих пор морозом пробирает, когда я вспоминаю тот хруст сначала в голове, когда она приложилась о стену, а потом в шее, когда удар ботинка подбросил мою голову как футбольный мяч…

Меня часто били в детстве, вымещая на мне детскую злость за всякие мелочи жизни. Пару раз меня избивали в темную на улице — тоже явно просто так. Однажды мне пришлось совсем туго — получил серьезное сотрясение, когда от шуточного, как потом кричал тот пацан, пинка я слетел с вершины школьного тренировочного комплекса и с высоты трех метров шарахнулся башкой о покрытие площадки. Я тогда выжил чудом. Было не особо больно даже, но я помню, как немилосердно меня тошнило еще долгое время, а головокружение и сбои в зрении исчезли только через месяц.

Где все эти симптомы сейчас?

И не то чтобы их совсем не было — но они почему-то протекают как-то… на периферии, что ли… Будто я волевым усилием заставил себя не замечать их. Вот только разве это возможно?

Поморщившись, когда разжеванная горькая масса обезбола попала в кровавые ямы в деснах, поспешно дотянулся до бутылки воды и надолго присосался к ее горлышку. Выпив почти все, я бездумно посидел на кровати, решив пока не напрягать все же нехило встряхнутую голову. Поняв, что вот-вот снова вырублюсь от слабости и легкой тошноты — наконец-то — я поднялся и принялся развешивать выстиранное белье и одежду.

Каждый день стирка. Почему?

Потому что каждый день драка. Почему?

Потому что я не могущий заткнуться дурак и…

— Нет, — медленно и четко произнес я, замерев с отстиранными штанами в руках. — Не поэтому. А потому что эти ублюдки не могут понять, что от меня надо держаться подальше…

Я перевел взгляд на пол. Рядом с кроватной ножкой лежал раскрытый сурверский нож. А на столе отвертка…

— Я просто хочу жить спокойно. Жить. Просто. Не прогибаясь сам и не требуя этого ни от кого. Хочу жить без причинения боли себе или кому-то из вас! Я! Просто! Хочу! Жить! Отвалите! Отвалите от меня и моей тупой жизни!