«Это взрослая жизнь, Амос. В ней нет чудес и нет ничего сказочного. А у меня последний день свободы».
Тогда же она отправила меня за фальшивым ликером и двумя сурвдогами со всеми добавками и сонно улыбнулась мне вслед:
«А я пока вздремну… и пусть мне приснится будущее, которого у меня никогда не будет…»
Она осознанно выбрала спокойную обеспеченную жизнь вместе с мужиком втрое старше ее, зрело рассудив, что скоро тяжелобольная мама умрет и ей одной придется совсем плохо. Она сделала правильный выбор, и… ее жизнь оборвала случайность. Полезла куда-то высоко и сорвалась…
Не дойдя нескольких шагов до своей двери, я резко остановился.
Полезла высоко?
Я знаю… вернее знал Галатею уже очень давно. Мы часто общались у их магазинчика, и я вел себя вечно смущенным полудурком. Как-то я, чтобы заполнить хоть чем-то внятным повисшую между нами очередную неловкую паузу, рассказал о своей грязной работе, о спусках по железным звенящим лестницам… и Галатея обхватила себя руками и замотала головой, потребовав не продолжать. А ее мама, собиравшая мне покупки, ворчливо пояснила, что ее глупая дочь до жути боится как высоты, так и слишком больших помещений и скоплений народа. Но высоты она боится куда сильнее. Акрофобия критической степени. Уже не раз падала в обморок, вцеплялась намертво в перила, висла с визгом на людях и не могла встать даже на табурет. Договорить родительнице не дали — Галатея возмущенно прервала ее и потребовала прекратить рассказывать всем о семейных делах. Ну и подтвердила со смущением, что с высотой у нее все очень плохо. Я не удивился: мы — сурверы, мы живем в подземных стесненных пространствах, и у нас куча фобий и прочих психических расстройств.
Так или иначе, но культистка явно что-то напутала, или ей неправильно рассказали — Галатея ни за что не полезла бы даже на стремянку. Подняться куда-то высоко? Перегнуться через перила?
— Ошиблась, — пробормотал я, доставая ключ. — Просто старуха ошиблась…
Глава седьмая
После действительно сокрушительных новостей на меня накатила апатия, прекрасно сработавшаяся с физической усталостью. Следующие сутки я кормил только тело, но не разум. Ни единой прочитанной строчки. Ни одной завершенной мысли. Я не думал даже о Галатее и незавидной судьбе ее семьи. Я вообще ни о ком и ни о чем не думал. Просто выпал из реальности, рухнул на койку и затих. Вставал я только по физическим надобностям — поесть, попить, наведаться в туалет. Потом на меня накатило, и я наведался в магазинчик, где прикупил рыбу, какие-то сэндвичи и плоскую пластиковую бутылочку сурверской водки. Вернувшись домой, выпил все, не чувствуя обжигающего вкуса алкоголя, заел рыбой, понял, что двухсот пятидесяти граммов не хватило, и пошел обратно, вернувшись уже с половиной литра. По пути встретил группу неодобрительно уставившихся на меня старичков и ответил им таким же оловянным застывшим взглядом. Полностью выпить принесенное не смог — отрубился. Но наверстал упущенное через пяток часов, потом поел чего-то и снова отключился.