Проснулся к обеду, и первое, что ощутил, — так это сокрушительную боль в голове. Сначала скривился, а затем улыбнулся, вдруг поняв, что жестокая боль мне нравится: во-первых, я ее заслужил, а во-вторых, ей удалось пробиться сквозь окутавший меня серый туман безразличия. Обнаружив, что в комнате нет столь нужной сейчас воды, я с мечтой подумал о комнате с собственными удобствами и направился за всем необходимым, чтобы привести себя в относительный порядок. И я ничуть не удивился, узнав, что в том магазинчике у рыбных прудов Якобсов имеется свой уголок опохмелки, где седенький дедушка с отеческим понимающим взглядом принял из моей дрожащей руки пять динеро, после чего прямо на моих глазах молниеносно приготовил в знакомом пластиковом стакане с поперечной красной чертой зеленый коктейль. Делалось все на виду, и я успел заметить водорослевое пюре, сырые яйца, стограммовую порцию вроде как водки — меня мгновенно замутило — нечто вроде слитого из банки рассола и еще пяток различных ингредиентов. Сначала мне дали аккуратный и уже открытый крохотный бумажный пакетик. Следуя указаниям, я высыпал себе на язык горчайший порошок какого-то лекарства и, чтобы смыть этот вкус, приник к стакану. Коктейль оказался густым, склизким, соленым и почти живым, отвратной змеей вползя мне в желудок. Тяжело дыша, я вернул стакан, кивнул дедушке, тот улыбнулся и кивнул на прощание, добавив, что мне следует неспешно походить. Этим я и занялся.

Пока шел до комнаты, мне стало настолько хреново, что я уже собрался выблевать из себя мерзкое пойло… но едва подумал об этом, как мне мгновенно полегчало. Я выпрямился, перед глазами посветлело, в ушах перестало пульсировать, и разжался стискивающий виски свинцовый обруч. Когда я добрался до родной двери, чувствовал себя уже настолько хорошо, что решил не откладывать важное дело еще на сутки. Переодевшись в чистое, я убедился, что щетина на щеках еще не столько критична, спрятал папку и сурвпад в сумку, не забыл заткнуть отвертку за пояс сзади, сунул членский билет в карман и пошел к новому офису ВНЭКС.

Главное помещение, где недавно разливали пунш, толкались локтями красивые дамы и обнимались серьезные сурверы, теперь выглядело совсем иначе. Несколько сурверов в темного цвета комбинезонах с партийными символами на груди сидели за придвинутым к выходящему на коридор окну столом и занимались разборкой почты. Конвертов хватало — что еще раз доказывало мощь нашего бумажного производства и растущее богатство рода Якобс. А каждый проходящий мимо видел с головой погруженных в работу членов ВНЭКС. У противоположной стены два хмурых техника монтировали стойку с драгоценными у нас экранами, по полу змеились провода, тут же прохаживался деловито покрикивающий толстячок, не обративший на меня никакого внимания. Да ему и не требовалось — я не успел и шага за порог сделать, а меня уже встретил широко улыбающийся плечистый парень с внимательными глазами.