— Надо что-то с этим делать, — едва слышно простонал я, когда утолил жажду. — Иначе сдохну…

Клин клином вышибают, а контрастной ванной добивают.

Мне стало чуть легче, когда я, потихоньку разминаясь и покряхтывая, дошел до банного комплекса «Чистая Душа», а после долгого отмокания сначала в холодной, затем в горячей и снова в холодной ванне боль почти утихла и ко мне вернулась некоторая свобода в движениях. Вернувшаяся жажда заставила выпить пару литров воды, что тяжелым грузом легла в содрогающийся от рвотных позывов желудок. Продлив свое пребывание еще на два часа, лежа в исходящей паром ванне и глядя в потолок, я констатировал очевиднейший факт:

— Я дебил.

Подтверждая диагноз, с потолка сорвалась тяжелая гроздь капель конденсата, разбившись о мой воспаленный лоб.

Я переборщил с физическими нагрузками. И уже чувствую что-то вроде подступающей сильнейшей простуды или чего похуже: нос истекает соплями, легкая головная боль, тошнота и озноб. Если не полегчает в ближайшие часы, придется топать в медпункт и просить лекарства. Чуть сдвинувшись в наполовину заполненной горячей водой ванне, я прикрыл глаза и замер, погружаясь в дрему…

В медпункт я не пошел — незачем было. После затянувшихся водных процедур мне полегчало, а проснувшийся зверский аппетит заставил направиться к источнику съестного — в магазинчик госпожи Таулус. Шагал я довольно бодро, ощущая скованность везде, кроме полностью оживших ног, что неудивительно — они привыкли к нещадной нагрузке после моих многочасовых пробежек и ходьбы.

Добравшись до знакомого переулка, я свернул, обрадованно зыркнул на открытое окно и сунул руку в карман, нащупывая деньги.

— Славного и доброго, госпожа Тау… — я осекся, когда в нос ударил душный запах дыма и говна, и едва не закашлялся.

Какого хрена?

Сумрак по ту сторону превращенного в прилавок подоконника качнулся мне навстречу, обрел более четкие очертания и наконец явил коридорному свету обрамленное черным платком знакомое морщинистое лицо с недовольно поджатыми губами и разросшейся багровой опухолью на носу.

Культистка Сувонн… а эта тварь что тут забыла?

Заметив мое замешательство, старуха радостно осклабилась почернелыми зубами и, дохнув гнилью и все тем же дерьмом — жрет она его, что ли⁈ — сказала:

— А вот и герой Шестого этажа собственной персоной — сурвер Амадей Амос… Давненько не виделись.

— Где госпожа Таулус? — спросил я, и старуха удивленно заморгала и чуть подалась назад, пораженная требовательностью в моем голосе.

— И не поприветствовал ведь даже…

— Я здоровался, — возразил я, поверх ее головы пытаясь разглядеть содержимое погруженного в темноту помещения.