— Реально жуткие мутанты, — повторил Бишо и тихо рассмеялся. — Там в колбах плавают мутировавшие животные. А вокруг Хуракана обитают не только звери, Амос. Тут хватает тварей пострашнее и поразумней! Там живут те, чьи предки когда-то были людьми — как ты и я.

— Слышал об этом, — я кивнул и глянул на закрытое жалюзи окно. — Но никто не подтверждает. Просто по пьяни изредка болтают всякое.

— Потому что сверху давно уже утвердили директиву не пугать обычных сурверов. Знаешь почему?

— Нет.

— Потому что мы все знаем, что звери хоть и страшные, но тупые и в Хуракан им не попасть никогда. А вот мутировавшие люди, если сохранили разум, могут и отыскать способ проникнуть внутрь убежища и устроить здесь резню. Поэтому все разведчики и прочие посвященные дают подписку о неразглашении. И в целом решение здравое. Зачем зря пугать людей? Кто хочет жить и бояться, зная, что там, за стенами, кто-то умный и мерзкий строит планы по проникновению…

— Никому этого не надо, — согласился я. — Страшно. А страх — это плохо. Я по себе знаю, ведь боялся каждый день.

— Страх сегодняшнего дня — еще куда ни шло. А вот страх перед днем завтрашним… люди перестанут работать на совесть и прекратят хорошо заботиться о важных системах Хуракана. Они перестанут создавать семьи и рожать детей — а для чего плодить детишек? На корм мутантам? Учитывая постоянные страх и нервозность, люди постараются компенсировать это агрессивностью, и в Хуракане начнутся стычки, прольется кровь. И это еще не все… я тебе не стану рассказывать о стрессовом расслоении общества, о почти гангренозном заражении теориями заговоров, о патологическом недоверии к СМИ и еще много чем не стану тебе нагружать голову, но поверь — не надо знать людям о том, что вокруг убежища бродят порой крайне опасные не когтями и клыками, а своей разумностью существа.

— Ого… — пробормотал я. — Никогда о таком не задумывался… прямо вот никогда…

— Да и я не задумывался, — признался Бишо. — Все, что я тебе сейчас говорю, это пересказ полузабытого — из того, что нам вдалбливали в головы инструкторы перед первым выходом наружу. Мы получили больше десяти часов теории — и надо сказать, что они старались не запугать, а втемяшить в наши тупые головы истинные причины молчать. Тогда же мы подписали документ о неразглашении. И тогда же мы, молодые курсанты, уже по собственному желанию поклялись нашими жизнями, что никогда не расскажем обычным жителям ни о чем из увиденного.

— А ты не нарушаешь сейчас клятву?

— Не нарушаю. Из тех десяти парней и девчат, кто клялся, стоя в круге, в живых остался лишь я, — Бишо горько усмехнулся и опять потянулся за чайником.