— Мне удалось договориться с пошедшим навстречу правлением Шестого уровня, и нам предоставят проектор и большой экран! Будут познавательные фильмы и мультики! — с широченной улыбкой заявил Босуэлл, и улица взорвалась такой радостью, будто взрослые сурверы тоже станут смотреть эти видео. — Это еще не все, друзья! После недавнего неприятного инцидента на перекрестке Юкатан я озаботился безопасностью юных сурверов и попросил, чтобы в зале были установлены две камеры наблюдения! Наши дети не останутся без присмотра!

На этот раз одобрительные крики наверняка долетели аж до Пятого этажа, а у меня зазвенело в ушах. Тяжело вздохнув — но постаравшись это сделать незаметно, — я начал заворачивать рукава старой, но чистой рубашки. Лучше бы я оставался в комбинезоне…

— Я начну! — крикнул Инверто и, окунув белоснежную тряпку в ведро, повел ей по створке распахнутой двери, стирая слой пыли и разводы грязи, оставляя лишь блестящий металл.

А в ведре точно какая-то химия — и крепкая.

Защелкали фотоаппараты, запечатлев улыбающегося политика с тряпкой со всех ракурсов. Толпа, загомонив еще сильнее, вооружилась другими тряпками и, едва не сметя журналистов, рванулась в зал. Я пошел следом, а Инверто, солнечно улыбаясь, натирая дверь потемневшей тряпкой, продолжал рассуждать о том, как важны в нашей жизни дети и их счастливое детство и как прекрасно это понимает партия ВНЭКС — партия Внутренней Экспансии…

— Неплохо мы сегодня поработали, да? — откинувшись на спинку кресла за своим рабочим столом, Инверто сделал первый глоток и от восторга закатил глаза. — Вкусно… заслуженная награда для хорошо поработавшего человека.

Сидя на своем привычном месте, я промолчал и тоже сделал глоток той же солоноватой алкогольной смеси, после которой не бывает похмелья. Работай я в одном из немногочисленных питейных заведений Хуракана — хотел бы знать рецепт этого коктейля.

А насчет «неплохо поработали»… ну… рядовые члены ВНЭКС реально упахались вусмерть. Я в работе от них не отставал, но для меня такой труд настолько привычен, что даже ход мыслей не сбивается и дыхание не учащается. Мы отмыли потолок, стены и пол, отскребли каждый сантиметр двух больших туалетов, привели в порядок кладовые и комнату отдыха для персонала, отчистили от грязи столы и лавки, расставили их в чистом зале, где уже заработал проектор и зажегся огонек установленной на потолке камере, после чего народ потащился к выстроенным в коридоре столам с угощением. Там я тоже не отставал, набив желудок густым супом с волоконцами мяса и выпив много подслащенного чая. Да… мы поработали на славу. А сам Инверто, после того как его закончили снимать журналисты, передал ведерко помощнице и удалился беседовать с пришедшими на шум представителями Охранки, седыми ветеранами труда, кем-то из администрации и прочими важными для Шестого этажа персонами. Так он и провел эти часы, постоянно улыбаясь, пожимая руки, хлопая по плечам, представляя кого-то кому-то, ожидая, когда представят его, и все время перемещаясь от одной группы людей к другой. Я знал это, потому что глазел по сторонам, удивленный таким шумом.