Я слушал внимательно, но большую часть его эмоциональной речи пропускал мимо ушей, оставляя лишь сжатую суть. Вскоре стало ясно, для чего он позвал меня и всех остальных и чем мы будем заниматься ближайшие часы. Поняли это и остальные, но продолжали прилежно слушать, сохраняя на лицах радостные полуулыбки, в то время как суетящийся в зале фотограф делал снимок за снимком, а сидящая на пристенной скамьей девушка в клетчатом берете торопливо записывало каждое слово Босуэлла. Я узнал значок на ее красной жилетке поверх белой блузки. Журналисты от еженедельного толстого издания «Сурвер Хуракана», чей офис базировался на Третьем уровне. Надо же, как низко они спустились, чтобы поприсутствовать. Помимо них, в зале было еще несколько сурверов той же профессии, и все они суетливо черкали в блокнотах, чтобы позднее осветить все в своих изданиях. Грамотный и продуманный ход… Впрочем, Босуэлл иначе и не умел. Улыбаясь, он продолжал говорить, но уже пару раз глянул на наручные часы, давая понять, что почти закончил и пора приступать к делу.

А говорил он о перезапуске зала детского досуга и творчества «Юный Сурвер», некогда находившегося на этой самой улице-коридоре. Ну да… дураки назвали бы такой зал «Веселым Гусенком», да? Но мы не дураки и просто еще раз используем слово «Сурвер», благо оно звучит гордо. «Юный Сурвер», «Правильный Сурвер», «Седой Сурвер», а затем уже и кладбище «Покой Сурвера» — как называлась одна из наших грибниц.

Босуэлл сказал последнее слово и, спустившись, зашагал к выходу, мельком глянув на стоящего у стены меня и коротко кивнув. Я ответил тем же, пропустил всю толпу, что мгновенно собралась вокруг лидера, пока журналисты наперебой задавали ему вопрос за вопросом, и следом за ними вышел на улицу. Мы прошли шагов триста и остановились у настежь распахнутых дверей, за которыми находилось крайне грязное обширное помещение с составленными по углам столами, лавками и чем-то еще.

— Детям было обещано, что уже с завтрашнего утра центр досуга откроет свои двери для них — нашей любимой детворы! — громко заявил Босуэлл и его слова эхом зазвучали в коридоре. — Так не разочаруем же наших детей, ведь разочаровать ребенка — это тоже самое, что разочаровать наше будущее! А сурверы так не поступают!

— Не поступают, — радостно отозвалась толпа.

— За дело, сурверы! За дело, ВНЭКС!

— За дело!

Похоже, я тут единственный, кто не улыбается. И я же один из немногих, кто предпочел смотреть не на Инверто, а на помещение, оценивая предстоящий фронт работ. Сюда бы один из уборочных комбайнов запустить, но последние исправные ушли из коридоров Шестого уровня больше двадцати лет назад. Экономия. Забота о будущих поколениях — пусть им останется. А мы ручками, ручками…