Поселение? В центре необъятной чащи? Какого дьявола оно тут забыло? Не нашло другого более подходящего места⁈

Я не выспался и был раздражен. Сны о рогатых в последнее время начали стихать, но после склепа будто получили подпитку и навалились с новой силой. Медитативная техника мар-шааг не спасала, лишь позволяла впадать в забытье, балансируя между сном и явью.

Каждую ночь я видел проклятое зеркало и свое меняющееся отражения в нем. Красные глаза, изогнутые, в чем-то даже изящные рога, уходящие назад. Впалые щеки, серая плотная кожа, черные когти вместо ногтей, длинные пальцы с выпирающими фалангами и высокое худощавое тело.

Есть от чего сойти с ума.

Хуже того, в последнее время появилось что-то новое. Ощущение, будто, когда смотрю в проклятое зеркало, кто-то незримый смотрит в ответ. Кто-то необъятный, прячущийся за отражением в куске непроглядного мрака. Глядит и видит насквозь.

Попытка вглядеться во тьму всегда заканчивается одинаково — появляется чувство будто заглядываю в бездну. Но самое ужасное, страха не возникает, наоборот, появляется желание шагнуть вперед, проходя сквозь зеркальное отражение, прыгая в бездну, раскинув руки в стороны, отдавшись на волю древних темных сил.

И тогда перед глазами всплывает видение пирамиды, ведущей в мир багрово-красных небес и бесконечной пустыни с мощными пылевыми бурями. Это длиться миг, но отпечатывается на радужке глаз словно контрастное фото. Следом появляется плита-портал со стелящейся над поверхностью белесой дымкой, будто приглашая взойти на нее и переместиться в другое место.

В этот момент просыпаюсь, помня весь сволочной сон до последней детали. В течении дня его заволакивает повседневными делами, но затем вечером все повторяется вновь.

Злили даже не дурацкие кошмары об Ушедших и их магии, а что не мог это контролировать. Это по-настоящему бесило, заставляло злиться, нарушая привычную концентрацию бесстрастного спокойствия адепта мар-шааг.

А между тем мои спутники продолжали начатое обсуждение.

— Не похоже на обычную деревню, — возразил Берг. — Скорее на укрепленный форт, смотрите какая высота стен.

— Это не стены, а частокол, — въедливо поправил Дитрих.

— А какая разница? — удивился Сорен.

Имперец в последнее время вел себя более свободно, несколько дней, проведенных в дороге, растопили лед отчуждения, удалив неловкость случайно оказавшихся вместе незнакомцев.

Однако о статусе пленника Сорен не забывал, вел себя подчеркнуто корректно, вступая в разговоры лишь когда это позволяли обстоятельства и никогда не спорил, предпочитая сразу сдавать назад, показывая, что общается лишь из вежливости.