— И с серьезными побочными эффектами в виде уродств, — тихо проронил я.
А сам вдруг подумал об Обелисках. В свое время заклинатели Имперской Коллегии использовали наработки, добытые при раскопках древних могильников Ушедших. Именно благодаря найденным там знаниям удалось создать удивительные магические механизмы. Может в случае с плетениями, позволяющими высасывать жизнь, произошла схожая история…
Додумать не успел, внезапно откуда-то сбоку выметнулась продолговатая тварь, похожа на сколопендру, но размером с крупную кошку.
Действуя машинально, я выбросил руку вперед, сформировав «Щит». Тварь ударилась об переливающуюся фиолетовым прозрачную пленку и отскочила обратно, исчезнув в полутьме.
В следующий миг из стены выдвинулось нечто похожее на овальный плод, проплыло по воздуху и повисло в воздухе.
Взвыли инстинкты, предупреждая о смертельной опасности. Подчиняясь им, я резко дернулся в сторону. Но не успел, «плод» взорвался сотней острых стальных иголок, брызнувших во стороны.
19.
Мир на мгновение замер, восприятие резко ускорилось, позволяя заметить каждый момент. Тело начало заваливаться на бок, уходя от смертоносных зарядов, но недостаточно быстро.
Я банально не успевал и понимал это, но ничего поделать не мог. Вспыхнул «Щит», перегруженный множеством попаданий. Оставшееся после нападения сколопендры заклятье приняло на себя основной удар, но ее запас прочности не позволил полностью нейтрализовать угрозу.
Рука, согнувшись в локте, инстинктивно вскинулась вверх, прикрывая голову и шею. Но это уже было не остановить.
Боль.
Резкая боль от множества острых уколов, иглы впились с легкостью пробивая ткань плаща и одежды. Каждый кончик перед выстрелом будто погрузили в жидкий азот, принося с собой дикий холод, стремительно растекающийся под кожей в местах попаданий.
Мир снова ожил. Я рухнул на пол. Сейчас я выглядел со стороны не как грозный маг, способный взмахом руки повергать отряды закованных в сталь воинов, а как подушечка для иголок.
— Проклятье! — как же больно.
Левая половина тела истыкана мелкими металлическими снарядами. Принесенный с ними холод превращается в жар, расходясь концентрическими кругами. Я дергаюсь от дикой боли и не знаю, что делать, разум отказывает, подчиняясь лишь единственной мысли — боль, эта чертова боль!
На секунду сознание отправляется в забытье, я ничего не понимаю, ничего не соображаю, еложу по каменным плитам, извиваясь, как червь. Ментальная концентрация рухнула, от былой собранности не осталось следа, острые иглы загнали разум в болевой шок и не желали выпускать из своих объятий.