Кир вошел в храм, когда звонарь в последний раз дернул язык колокола.
Двери сомкнулись за спиной, запирая его в душной гудящей толпе. Пономарь спустился с вышки и занял место возле чтеца, который тут же громко запел слова хвалы верховному богу.
Тонкий, как волосок, миг.
Мгновение ценой дороже всех богатств Равии.
Огромный зал затих, давая чтецу несколько минут для самозабвенного моления. Зашуршали капюшоны, которые откидывали хористки. Солирующая набрала полную грудь воздуха, чтобы начать.
Кир много чего повидал за свою долгую жизнь, но каждый раз сам задерживал дыхание в этот миг.
Он пробежал глазами по пурпурному плащу, скрывавшему хрупкую фигуру, скользнул взглядом по оголенной шее, заметил новую длинную серьгу в ухе. Камень был того же цвета, что и волосы Айви, яркие, как закат на берегу штормового моря.
Кир замер, готовясь к чуду.
И оно началось.
Он блаженно прикрыл глаза, благоговейно опустил голову, едва Айви запела. Хористки подтягивали, перекладывали на голоса последние слова песни ведущей, оттеняя ее чистый, глубокий голос.
Кир слушал ее часто.
Но всегда как в первый раз.
Между запевами чтец монотонно тараторил молитвы, исполнял свою работу как следует, но без души. Прихожане слушали его с теми же мотивами.
Так надо.
Но едва солистка открывала рот, каждый расправлял плечи и поднимал голову, чтобы впитать ее песню, полностью проникнуться.
— Голосистая девка, — услышал Кир мужской шепот.
Он поднял голову и увидел двух юных курсантов военной школы. Один наклонился к уху другого.
Обостренный нечеловеческий слух тут же сосредоточился на разговоре.
— Да, хороша. Но ты поосторожнее с выражениями. Она дочь Главного Стража Короля.
— Дочь Стража — послушница Терины? Ты ничего не путаешь, Гот? Она должна служить Хвенья.
— Я не путаю, Ладин. Это Айви Шторм, единственная дочь Тигвина Шторма, прославленного воина, мудрого предводителя, а сейчас Главного Стража Короля всея Равии Аполонета Великого. Ты первый раз в столице, я понимаю.
— Как Король допустил такое? Разве не должна она следовать учениям Хвенья, а не коварной Терины? Дочери воина не к лицу эти знания. Ее удел — смирение и служение солдатам.
— Ты разве не слышишь, как она поет, кузен? Король тоже слышал. Поэтому и одобрил ее желание стать хористкой, а их учат только в семинарии Терины. Но она поет в храме Хвенья. Ее приходят слушать со всего города.
«Я бы поспешил и с того света, чтобы послушать мою Айви», — подумал Кир.
Он ухмыльнулся разговору юношей.
Айви часто обсуждали. В провинции послушницу Терины не пустили бы на порог храма Хвенья, а в столице сам Король приказал слить молитву и песнь в одну службу. Возможно, Аполонет так пытался соединить двух богов и их служителей.