— Ты можешь помочь моему сыну?
Та посмотрела на ее пальцы, потом в глаза. От ее взгляда Королеве самой стало худо.
— Могу, - проговорила незнакомка.
Королева всхлипнула, поднесла грязную ладонь целительницы к губам и взмолилась.
— Любые деньги. Земля. Дом. Золото. Я дам тебе все, что попросишь.
— Деньги оставьте себе, - ответила селянка, забирая руку.
— Тогда что?
— Отдайте их тем, кто пережил мор. Здесь десятки детей остались без родителей. В соседних деревнях еще больше. Постройте приюты. Найдите семьи. Не отдавайте их храму только потому, что так проще.
Королева часто закивала.
— Хорошо. Я поняла. Я все сделаю.
— И еще одно…
— Что угодно. - Ответ вырвался слишком быстро. Голос мужа в голове предостерег ее от поспешных клятв. Но сердце матери рыдало громче.
Целительница посмотрела на нее внимательно.
— Однажды я попрошу вас об услуге, - проговорила она.
Королева почувствовала неприятный холод под ребрами.
— Ты хочешь, чтобы я дала обещание, не зная цены?
— Нет. - Селянка улыбнулась устало и немного насмешливо. — Я хочу, чтобы вы дали обещание, зная цену.
Она посмотрела на мальчика. Он дышал все реже.
Цена - перед глазами.
— Я согласна, — прошептала Августа.
— Ваше слово?
— Слово Королевы Равии.
— Хорошо.
Целительница снова положила ладонь на лоб ребенка, закрыла глаза и запела.
Королева не знала этой песни, не понимала слов.
Сначала ей показалось, что девушка просто тихо напевает старую деревенскую колыбельную, потом ее голос изменился.
Он стал глубже, окутал тесную повозку, проник под кожу, в кровь, в самые болезненные воспоминания.
Королева хотела спросить, что происходит, но не смогла.
Тело стало тяжелым. Она прислонилась к стенке повозки и вдруг почувствовала невероятную усталость.
Усталость женщины, которая похоронила трех детей и каждый раз возвращалась во дворец, где десятки людей склоняли головы и делали вид, будто Королева обязана пережить горе достойно.
Августа закрыла глаза. Песня укутала ее. На мгновение показалось, что рядом смеются дети.
Все четверо. Такие, какими были до мора.
Королева всхлипнула и провалилась куда-то между сном и явью.
Когда она пришла в себя, песня уже закончилась. Мальчик лежал рядом. Королева схватила его за руку.
Пальцы сына были теплыми. Он дышал ровно. Слабый румянец проступил на щеках.
Его ресницы дрогнули.
— Мама...
Королева вскрикнула.
— Я здесь, Марк.
Мальчик приоткрыл глаза.
— Попить.
— Далтон! Далтон! — позвала она кучера. — Где вода?
Извозчик прибежал, сломя голову и сразу стал копаться в дорожном ящике.
Королева рассмеялась и заплакала одновременно, схватила флягу, расплескивая воду на платье.