На главной улице не играли дети, не ругались торговцы. Никто не торопился к колодцу с ведрами. Двери многих домов были заколочены, ставни закрыты, а на некоторых порогах еще лежали высохшие ветки можжевельника — старый знак, которым пытались отогнать мор.
Не помогло.
Королева спустилась с повозки и плотнее запахнула простой серый плащ.
Год назад она ни за что не поверила бы, что однажды приедет в забытый Хвенья поселок без свиты, гербов и охраны, в одежде небогатой горожанки.
Оставив кучера за последними домами, Августа отправилась искать женщину, о которой шептались по всей восточной Равии.
О целительнице говорили разное.
Что она умеет вытягивать горячку одним прикосновением.
Что после ее песен перестают кашлять умирающие.
Что она берет за лечение столько, сколько человек может дать, а иногда не берет ничего.
Королева не верила слухам. Она давно перестала верить.
Но ее сын умирал, поэтому она приехала.
— Есть кто-нибудь? — позвала она.
Голос прокатился между пустыми домами. Никто не ответил.
Королева пошла дальше.
Возле маленькой хижины на краю улицы висело выстиранное белье. Первое доказательство жизни во всем поселке.
Она остановилась и позвала:
— Эй! Кто дома?
Дверь приоткрылась. На пороге появилась девчушка лет пятнадцати.
На ней было простое темное платье, слишком широкое для ее худого тела. На плечах лежала видавшая виды шерстяная шаль. Она повязала голову платком, спрятав волосы. Лицо казалось уставшим, почти изможденным, кожа бледной после долгой болезни или голода.
Но глаза смотрели ясно.
Слишком ясно для деревенской девчонки, пережившей мор.
Королева решила, что ошиблась домом, но хотя бы нашла тут живых, чтобы спросить.
— Мне нужна хозяйка дома, — сказала Августа.
Девушка прислонилась плечом к косяку.
— Зачем?
— Мне сказали, здесь живет целительница.
— Может быть.
Королева почувствовала раздражение. Девчонка то ли шутила, то ли издевалась. Время для этого было, мягко говоря, неподходящее.
— Позови мать, - потребовала Августа.
— Моя мать давно умерла. - Девушка усмехнулась.
В этих словах не было ни боли, ни жалобы. Только констатация чего-то давно пережитого.
Она окинула незнакомку взглядом и добавила:
— Но, может, я на что сгожусь.
Королева сомневалась, но спросила:
— Ты целительница?
— Иногда.
— Мне сказали, она может прогнать недуг.
— Смотря какой.
Девушка сошла с крыльца. Босые ноги утонули в высокой траве возле дома.
— Ты просишь за всех или за кого-то одного?
Королева открыла рот и вдруг поняла, что не может ответить сразу. Она почти год училась говорить об этом без слез.
Но так и не научилась.