Его движения были уверенными, неторопливыми, абсолютно хозяйскими. Он начал слой за слоем избавлять её от тяжелой экипировки. Сначала расстегнул молнию и липучки на её полярной куртке. Плотная ткань поплыла вниз, упав на прохладный пол у их ног. Затем его широкие ладони подделись под край её объемного серого свитера из кашемира и тянущим движением сняли его через голову, взъерошив её темные волосы.
Ариадна осталась в одном тонком, полупрозрачном шелковом белье и полярных брюках. Прохладный сухой воздух полярного модуля мгновенно обжег её обнаженные плечи, ключицы и грудь, отчего по коже мгновенно прокаталась лавина колючих, острых мурашек.
Эрик опустился на одно колено перед ней. Его ладони ловко расстегнули замки её тяжелых экспедиционных ботинок, снимая их поочередно. За ними последовала пряжка на полярных брюках. Эрик расстегнул молнию и плавно потянул брюки вниз по её гладким бедрам и икрам, избавляя её от последней защиты.
Она осталась перед ним в одном тонком, шелковом белье. В янтарном полумраке аварийного освещения её кожа казалась ослепительно фарфоровой, а грудь высоко и рвано вздымалась от учащенного, сбившегося дыхания.
Эрик замер на коленях на секунду, его глубокий, потемневший взгляд сканировал каждый изгиб её дрожащего тела. Его ладони поднялись вверх по её икрам, задевая чувствительную кожу с внутренней стороны бедер, вызывая новый приступ дрожи.
— Ты прекрасна, Ариадна, — сочно, хрипло выдохнул он, поднимаясь во весь рост. Эрик смотрел на нее с восхищением и замиранием.
Его горячие, шершавые ладони властно накрыли её налившуюся грудь сквозь тонкую ткань шелкового топа. Он сжал её с жесткой, сжигающей нежностью, фиксируя её спину у стальной переборки. Большие пальцы с ощутимым нажимом прошлись по чувствительным, уже твердым соскам, заставляя Ариадну выгнуться в спине, закинуть голову на холодный металл стены и громко, неконтролируемо застонать. Его губы скользнули по её шее, ключицам, жадно и влажно накрывая один сосок ротовым замком прямо через шелк, пока вторая ладонь продолжала ласкать второй.
Её тело изнывало по нему. Внизу живота всё плавилось в невыносимой, сладкой и пульсирующей жажде.
Эрик подхватил её под бедра и легко, одним мощным движением поднял в воздух, усаживая на край деревянного технического комода, где хранилось снаряжение.
Он без лишних церемоний зацепил пальцами тонкие шелковые трусики и сорвал их вниз по ее ногам, оставляя её абсолютно обнаженной перед своим темным, голодным взглядом. Её длинные гладкие ноги инстинктивно распахнулись, открывая его взору самое интимное, горячее лоно, уже влажно блестящее от выделяющегося прозрачного сока.