За иллюминатором экспедиционного лайнера ревел пролив Дрейка. Многотонные волны ледяного океана с грохотом обрушивались на стальную обшивку борта, заставляя гигантское судно едва заметно, тягуче вздрагивать. Там, снаружи, властвовал первобытный хаос Антарктики и лютый шторм.
Но здесь, в полумраке капитанского люкса, воздух был настолько горячим и густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Он пах солеными брызгами, дорогой кожей и животным, пошлым мускусом двух тел, сошедшихся в прекрасной схватке.
— Смотри на меня, Ари, — низкий, рокочущий голос Эрика сорвал с неё последние остатки контроля.
Его тяжелая ладонь жестко, без тени сомнения перехватила её горло, фиксируя голову. Пальцы слегка вжались в нежную кожу, заставляя её запрокинуть подбородок вверх. Ариадна стояла перед ним на коленях, её ноги увязали в мягком ворсе ковра, а ладони были судорожно вцеплены в его мощные бедра. Тёмная шелковая повязка, которую он только что сорвал с её глаз, валялась рядом.
Она тяжело, прерывисто дышала, заглатывая ртом воздух. Её разум, который привык всё контролировать и диктовать свои правила, сейчас был полностью отключен. Её обостренные рецепторы всё еще вибрировали от устроенного им перформанса — её обжигало иллюзией, что секунду назад её ласкали и брали несколько мужчин одновременно. Кожа горела от контраста температур, текстур девайсов и его собственных, жадных рук. Она была перегружена удовольствием до глубокого шока.
Эрик возвышался над ней подобно скале. Его лицо было мокрым от пота, темные волосы растрепаны, а в зрачках полыхал такой триумфальный, первобытный огонь доминанта, перед которым не смогла бы устоять ни одна стихия. Он видел её насквозь — всю её мощь, весь её бунт, её скрытую уязвимость и этот дикий, томительный голод по сильной руке. Он не испугался её масштаба. Он пошел на глубину и взял то, что принадлежало ему по праву силы.
— Ты ведь хотела этого, девочка моя? — тихо, с едва уловимой опасной усмешкой спросил он, чуть усиливая давление на её горло. — Хотела отключить свой чертов контроль? Исполнять любые мои прихоти? Быть моей вещью?
— Да... — сорвался с её губ хриплый, влажный стон. Из глаз текли слезы оргазмического экстаза. В этот момент она готова была отдать ему свою верность, свою жизнь, свою душу, потому что это было блаженством — тотально принадлежать ему.
Эрик резко развернул её боком, закидывая её ногу повыше на диван, лишая малейшей возможности защититься. Он выдернул анальную пробку, заставляя Ари вскрикнуть от резкого изменения ощущений. Его пальцы бесцеремонно раздвинули её ягодицы, и Ари почувствовала, как он упирается в её анус своим массивным, пульсирующим членом.