И вот уже девятый час вечера. Я закончила. Сижу на диване и смотрю в одну точку. Мысли о Мире и Тимуре не дают мне покоя.
За всю неделю мы его почти не видели. Я даже с Дэном его редко видела.
Так, мельком.
Он странно и очень быстро исчез после той гонки, и у меня было плохое предчувствие, что всё не так просто. Хоть Дэн и убеждает меня, что Тимур нормальный, я в это не особо верю. Я знаю его. Знаю, на что он способен.
И Дэн всегда говорит о нём так, будто сам себя пытается убедить в собственных словах, а не меня.
Дэн и сам вроде адекватный, нормальный. Но иногда в нём просыпается будто кто-то другой.
Не сразу.
Всего на несколько секунд.
Но мне хватало и этого.
Он не показывает этого ни словами, ни делом. Но если смотреть ему в глаза — там черти пляшут.
Глаза становятся чёрными. Безумными. Дикими.
Такими, что кровь в жилах стынет и мурашки бегут по коже.
А через секунду всё становится на свои места.
Уходит так же быстро, как и пришло.
Я всегда убеждала себя, что мне показалось. Что я просто слишком много думаю. Что Дэн не может быть таким, каким иногда становится его взгляд.
Но почему-то каждый раз, когда эти мысли возвращались, внутри становилось холодно.
Не знаю, сколько я так сидела. Только встала, чтобы пойти в душ, как в дверь позвонили.
Звонок прозвучал резко и неожиданно.
Я вздрогнула.
Несколько секунд просто смотрела на дверь, не двигаясь.
Кто это?
Родители сказали, что будут дома. Меня же оставили у бабушки — присмотреть за квартирой.
Я машинально посмотрела на часы.
Поздно.
Слишком поздно для случайных гостей.
Не долго думая, я подошла к двери и открыла её, даже не посмотрев в глазок.
Плохая привычка.
Та, о которой я вспомнила уже потом.
На пороге стоял Дэн.
Взлохмаченный, будто бежал. Тяжело дышал. Смотрел на меня сверху вниз таким взглядом, будто я провинилась в чём-то, о чём сама даже не знаю.
И почему-то первое, что я заметила, — его руки.
Пальцы были напряжены.
Слишком сильно сжаты.
— Привет, маленькая.
— И тебе привет…
Я была в ступоре от его визита.
Откуда он вообще знает, где я живу? Мы общались с ним в последний раз, когда я просила забрать мои бумаги из аудитории. Почему именно его попросила? Сама не знаю. Мы много общались за последнюю неделю, и я как-то не увидела в этом ничего плохого.
Теперь же эта мысль показалась мне странной.
Очень странной.
— Ты как тут… и зачем?
— Да вот дозвониться не могу тебе. Дописаться. Пустишь? — спросил он, кивая мне за плечо.
— Да, проходи. — Я отошла в сторону и открыла дверь шире, чтобы он вошёл. — Только разуйся.
Он только усмехнулся и снял кроссовки.