«Движки, завод, две тысячи рабочих где-то внутри этой базы… Дармон, похоже, многое скрыл. Не знать про „Алконост“ он не мог».

Щель по краю люка была совсем тонкой, в нее едва пробивался свет. Глазной протез Сони обрисовал пространство вокруг пандуса и небольшую, по сравнению с «Горизонтом» грузовую палубу — пустую, без челноков. Стандартная флотская сенсорная консоль отозвалась на касание руки, бледная голограмма повисла в воздухе.

1 — Продув

2 — Раскрытие шлюза

3 — Перезагрузка системы питания

Первая попытка перезагрузки закончилась ничем. Вторая вызвала легкий гул где-то внутри корабля. Затем раздался щелчок и тусклый аварийный свет затеплился в пространстве отсека. Черно белая картинка протеза сменилась пусть неяркой, но нормальной картиной, Соня улучшила ее чуть подкрутив протез, а потом осмотрелась. Отсек был замкнутым, дальнюю дверь отгораживало лазурное сияние портала.

«Может, есть другой проход?»

Соня трогала голые стены, пыталась дергать заклепки обшивки, она почти отчаялась, когда и в конце концов перевела взгляд на потолок.

В потолке зияла брешь. Судя по оплавленным краям, это была сквозная пробоина через множество переборок, изолированная от открытого космоса, но так и не закрытая внутри корабля.

«Они не успели». Сердце Сони сжалось от тоски. Она прикинула, как добраться до бреши, но поняла, что не сможет и осталась сидеть на полу в ожидании нового изменения гравитации. Примерно полчаса не происходило ничего. Потом пол начал крениться, но не превратился в потолок, а стал неким подобием боковой стены. Соня, защищая ладонями глазной протез, покатилась кубарем, ободрала бок, рухнула в брешь, пролетела метра четыре и упала на что-то твердое так, что дыхание пресеклось.

… Отдышавшись и встав на ноги, она поежилась от холода и осмотрелась. Низкий, но просторный отсек заполняли криокапсулы. Их было четыре дюжины — все одинаковые, с прозрачными крышками. Люди внутри, казалось, полностью состояли изо льда. Мужественные или женственные черты лиц, волосы, сложенные на груди руки — все приобрело стеклянный блеск. Строка состояния каждой капсулы мерцала прямо на крышке и все эти надписи оказались одинаковыми. «Нарушен режим. Зафиксировано критическое переохлаждение. Восстановление невозможно».

— Дедушка, ты? Или нет?

Соня вглядывалась в лица, опасаясь увидеть то самое, знакомое ей по портретам, но капитана Русанова среди уснувших навсегда не оказалось. Безумная надежда толкала Соню к действию — коснуться клавиши «разморозка», дождаться, когда откроется крышка, коснуться руки неизвестного друга, осознать, что теперь она не одна.