«Это бесполезно и будет оскорблением, — подумала она, отдернула руку и принялась протирать ставший влажным протез. — Сорок восемь человек, наверное, почти вся команда. Когда „Алконост“ здесь застрял, кто-то положил их в криоген. Этот кто-то, наверное, ждал помощи, но прошло сто лет, и ничего не изменилось. Автоматика состарилась. Холод превысил всё, что может вынести человек. Они умерли спокойно, не проснувшись».

Шаги Сони лёгким эхом отдавались в мертвых отсеках «Алконоста», она шла вперед, надеясь отыскать мостик, но находила то пустые каюты, то технический отсек с давно заглушенным варп-ядром. Пару раз смена гравитации бросала ее на жесткие поверхности — на металл или на пластик. Где-то вдали затеплился синий огонь. Вблизи им оказался всё тот же портал — стена бирюзового сияния. Соня, избегая приближаться, повернула направо, потом снова направо, нашла то, что осталось от корабельного госпиталя — пустые кровати, безжизненные экраны, стол врача с оставленной на нём такой старой и редкой бумажной тетрадью.

Пожелтевшие страницы хрустели под пальцами. Надпись карандашом потускнела, но все-таки оставалась разборчивой. Она листала их, пока на не зацепилась взглядом за знакомое имя.

* * *

15 мая, четыреста третий год варп-эры по корабельному календарю. Я, Михаил Шаманов, судовой врач фрегата «Алконост 2».

Сегодня в астероидном поле был обнаружен раздавленный малый корабль. Из обломков спасены двое — капитан Космофлота Мартин Рей и некий Кай Эсперо, который, говорят, удерживал оболочку корабля, увеличивая шансы Рей на спасение. Капитан почти не пострадал, но у Эсперо множественные переломы и травмы внутренних органов, несовместимые с жизнью для обычного человека и очень тяжелые для супервиро. Я провел операцию и, помимо обычных манипуляций, извлек из позвоночника пациента очень непростой по структуре чип-нейрошокер. По словам Рея, это устройство было имплантировали в организм супервиро по приказу Месси Шеффера в космической тюрьме «Инфернум-семь». Сказать, что я возмущен — это ничего не сказать. Такие действия, пусть даже по отношению к осужденному, в свободном Альянсе… Я имел разговор с капитаном Русановым, он в целом со мной согласен.

17 мая. Эсперо поправляется, но его приходится держать на анестетиках. Боль супервиро переносит стоически и обычно ни на что не жалуется, но от его холодных глаз и кривой улыбки мне становится жутковато. Формально этот человек — беглый преступник, он, хотя и и сорвал мятеж адмирала Крайтона, убил якобы непричастных к делу высших офицеров Космофлота. Отряд Кси взял его под защиту, но сам отряд Кси сейчас не имеет законного статуса. Герой и преступник — разные амплуа, но что делать, если они совместились в одном человеке? Мы обязаны передать Эсперо властям, однако, чисто этически, с учетом нейроимплантата и влияния Шеффера, эта идея выглядит безобразно.