Статью я закрываю и просматриваю аккаунты Кэндис в социальных сетях. Инстаграм* у нее закрыт; Твиттер неактивен с марта прошлого года. Однако ЛинкедИн* сообщает, что она недавно устроилась помощником редактора в небольшое издательство в Орегоне.

Мои опасения рассеиваются. Значит, ничего нового. Моя линия осторожного отрицания по-прежнему верна, а цитата Кэндис – не более чем мелкая гадость от бывшей завистницы-коллеги.

Ну а что там за издательство в Орегоне? Не в силах сдержать любопытства, я начинаю гуглить. Новый работодатель Кэндис выпускает около десяти книг в год, из которых я ни об одной не слышала, и ни единая не набрала и сотни отзывов на Гудридс. Причем половина выпущенного даже не романы, а буклетики. Вряд ли тиражи у них достаточные, чтобы держаться на плаву, – с таким же успехом Кэндис могла заняться самиздатом. Да уж, большой прогресс по сравнению с ее прежней работой в «Эдем». Сомнительно, что зарплаты ей хватает хотя бы на проезд.

Но, по крайней мере, в мире есть какая-то космическая справедливость. Победа крошечная, но сейчас она – единственное, что помогает остыть ярости в моей груди.

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ МНЕ ПЕРЕЗВАНИВАЕТ ПЕГГИ ЧАН.

– Несколько учащихся жаловались на ваше поведение сегодня на семинаре, – сообщает она. – И, Джун, основываясь на некоторых отчетах, я обеспокоена…

– Да, семинар был жарким, – говорю я. – Скайлар Чжао – девочка одаренная, но она совершенно не воспринимает критику. Не знаю, приходилось ли ей раньше сталкиваться с оценкой своего творчества, которое все же не настолько замечательно, как она считает.

– Вы не говорили учащимся ничего предосудительного?

– Насколько я помню, нет.

– Несколько учащихся сказали, что вы подвергали Скайлар издевательствам. Джун, у нас на семинаре очень строгая политика по недопущению буллинга. Есть вещи, которые можно говорить взрослым, но нельзя, старшеклассникам. Их хрупкая психика…

– Да уж конечно, хрупкая.

– Джун, если вы свободны, то я бы хотела, чтобы вы пришли в офис…

– Вообще-то, Пегги…

Я умолкаю и вздыхаю. В голове мелькают сразу несколько вариантов объяснений. Скайлар чрезмерно чувствительна, она все выдумала, она сама меня спровоцировала и настроила против меня весь класс. Хотя это, если вдуматься, презренно и жалко. Мне совершенно незачем выяснять отношения с семнадцатилетней. Я уже взрослая тетя.

– Мне придется уехать, – быстро реагирую я. – Извините, новость из разряда неожиданных. Но у меня мама… Мне только что сообщили, что ей плохо…

– Соболезную, Джун!

– …и она спрашивала, когда же наконец я ее навещу. А из-за работы я все откладывала и откладывала. И тут подумала: она же не всегда будет рядом … – Я замолкаю, несколько пораженная своей наглой ложью. Моя мать вовсе не больна. С ней все замечательно. – Поэтому, возможно, именно стресс из-за этой ситуации влияет на мое поведение, за что я искренне извиняюсь…