— Были, — усмехнулся Люцифер. — Вопрос в другом: стоишь ли ты таких жертв?

— Ты невнимательно меня слушал. Я не говорил про себя. Только те, кто заключен в артефакте, и моя команда. Про меня не было ни слова. Это своего рода компромисс. Чтобы тебе легче сделать выбор.

— Ха-ха, — вновь развеселился собеседник. — Самопожертвование? Если ты ищешь лазейки, то хочу тебя разочаровать, за подобное туда, — он ткнул пальцем наверх, — не отправляют. Там и так дураков достаточно.

— Пусть так, — я пожал плечами. — Я пожил немало. И даже кое-что после себя оставил. Думаю, ради того, чтобы жили мои друзья и те, кто из-за меня пострадал, я могу и умереть.

— Шипастый, Шипастый, ты меня удивляешь.

Несущий Свет поднялся на ноги, и кресло под его божественной задницей исчезло. Я также вскочил, не желая растянуться на площади. И снова угадал.

— Мне надо подумать, — сказал Люцифер. — Никуда не уходи, я скоро.

«Никуда не уходи», ага. А ведь я как раз собирался прошвырнуться по нескольким порядкам. Ну ладно, теперь посижу здесь, подожду.

Впрочем, сказать я ничего не успел. Потому что создатель этого мира исчез. Словно и не приходил. Я оглянулся и с усмешкой заметил, что время не торопилось продолжить свой ход. Значит, все правильно.

И, конечно же, ему надо не подумать, а посоветоваться. С кем? Ну, была только одна сущность, с которой Несущий Свет мог поговорить относительно сложившейся ситуации. Спросить о необходимости подобного шага. Черт возьми, даже приятно, что о твоей скромной персоне будут болтать на столь высоком уровне.

Мог ли Люцифер отказаться? Вероятность такого исхода была. Плюнуть на Город или уж, скорее, убить меня, прежде чем я успею взорвать бомбу. В этой (хотя справедливо уже сказать в «после той») жизни возможно все. Но боялся я не за себя. За Громушу, Слепого, Алису, Крыла, Психа (который теперь тоже не выберется), да, черт возьми, даже за Бумажницу и того пацана в шортах. Я-то ладно, уже пожил свое.

Я видел подлинную красоту и настоящее уродство Города, его истинных обитателей и временщиков, прячущихся в кварталах и выглядывающих через окна. Сражался со стаями адских гончих и зараженных крыс, бился против мятежных демонов и встал во главе их. А еще все это время я доводил Голос до белого каления, что тоже весьма забавно.

Наверное, многие не добиваются и половины всего этого за всю жизнь. Мне хватило пары месяцев. Чего еще желать? Становиться новым Наместником? Для чего? Меня никогда не тянуло к власти. К тому же нет ничего хуже, чем быть одиноким властелином нового мира. Вряд ли найдется столько алкоголя, чтобы заглушить эту тоску.