— Костя когда узнал, сказал, что это мой грех. Мне его и нести. Еще сказал: «Смерть за смерть». Или вроде того. А потом… Ну, вы понимаете.
Она говорила еще что-то, но уже маловразумительное, словно впала в транс. Но Прокофьеву и так было все понятно. Теперь хотя бы складывалась вся картинка. Он достал чистый листок и сказал свидетельнице записать все как было.
А сам курил «Родопи», задумчиво глядя в потолок, и под скрип шариковой ручки с ужасом представлял два раскуроченных поезда под Уфой. Как человек добрый, Прокофьев искренне сочувствовал родным тех, кто погиб в катастрофе. Шестьсот смертей, подумать только…
От бессилия я ударил кулаком по кирпичному парапету крыши. Руку окатила волна жгучей боли. Но именно сейчас мне это понравилось. Потому что я должен был страдать. Должен был ответить за то, что произошло. Ведь только я и никто иной не увидел, что именно творится у меня под носом. Не пресек эту глупую чушь про самопожертвование во имя высшей цели.
Я не знал, что именно сделали Гром-Баба со Слепым, почему не особо желали попасть на тот свет. Но мне очень хотелось думать, что наш танк немного демонизировал свои деяния. Критичность к себе — явление редкое, однако иногда оно встречается.
В руках, будто по мановению волшебной палочки, появилась бутылка водки. Казалось, только я подумал, что хорошо бы выпить, как вот она. Я с тоской посмотрел на треть пузыря. Последние запасы. Конечно, был еще пузырь от Матрены. Но пить дорогой напиток, наслаждаясь вкусом, после смерти друзей как-то странно. Будто праздную что-то.
Я в несколько глотков опустошил бутылку и выкинул ее вниз. Звук разбитого стекла разлетелся по окрестностям. Не то чтобы я хулиганил. Скорее кое-что проверял.
— Шип… — испуганно прошептала Алиса.
— Молчи, — оборвал я ее на полуслове.
Горечь во рту от водки еще не ушла, зато по телу медленно растекалось привычное тепло. И даже боль немного притупилась. Как сказал бы Крыл, читерство. Но всегда безотказно работало. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, слушая, что происходит в районе. Тихо. Как в гробу. Значит, мы действительно ушли от преследователей.
Оно и понятно, самым незамысловатым образом мы преодолели около двенадцати домов, при этом свернув с той самой улицы сначала в один двор, потом в другой, следом в третий. И пусть весь перенос нашего крохотного вертолета на пару десятков метров занимал всего несколько секунд, выдохся Крыл довольно быстро. Да и, судя по бледному лицу Алисы, контроль надо мной тоже дался ей непросто. Странно, как мне помнится, раньше она могла держать пленника несколько часов в своей власти. Может, как-то артефакты действуют или мое личное нежелание быть рабом?