— Шип, я просто хочу объяснить, — тихо начала Алиса.

— Все, что ты можешь сделать сейчас, — это помолчать, — обрубил я. — Вы ослушались меня. Ваши тупые действия привели к смерти двух людей. Двух очень хороших людей.

— А что нам оставалось⁈ — возмутилась пассия. — Ты же сам видел, что Слепой…

— Вам оставалось сказать мне все как есть. Даже из безвыходных ситуаций существует выход.

Я замолчал, потому что одновременно понимал некую абсурдность происходящего. Вся штука в том, что я был готов умереть за этих людей. А Алиса — нет. Вот и вся разница. Красотка хотела жить, по возможности долго и хорошо. Наверное, чего-то в этом же роде хотел и Крыл. Даже страшно подумать, что Алиса может сделать еще.

Но вместе с тем они предали меня. Неважно, из каких побуждений. Важен был лишь итоговый результат.

— Гром и Слепой мертвы, — глухо сказал я. — И пусть это был их глупый выбор, но вы сыграли в этом не последнюю роль. Скажу один раз, второго не будет. Если вы собираетесь остаться со мной и идти дальше, то должны выполнять все приказы и докладывать мне обо всем, что происходит. В противном случае можете уходить прямо сейчас.

Я подождал, но ни Алиса, ни Крыл не сдвинулись с места. Пацан так и вовсе от страха оцепенел. После десятисекундной паузы я махнул рукой, и мы покинули эту крышу, выбравшись на улицу.

Здешний район был на удивление приятным. Напоминал он какой-нибудь спальник в провинциальном городке, где мало что происходит интересного. Широкие дворы, узкие, непредназначенные под парковки проезды внутри, убитые детские площадки. Тут и там возвышались деревья, порой полностью оставляя одну из сторон дома в тени. Наверное, в нормальном мире возле подъездов по вечерам собирались бы бабки, а на углу, к примеру, у того магазинчика с выбитыми стеклами кучковались бы пьяницы, сшибая мелочь на бутылку. Зрелище не сказать чтобы унылое, но вполне привычное для мест, где я вырос.

Мы шли осторожно и неторопливо, прислушиваясь к каждому шороху. Наша воздушная разведка сдохла и теперь еле-еле плелась в середине, поэтому приходилось действовать по старинке, опираясь исключительно на собственные чувства.

Отметки на карте Матрены давно закончились. Точнее, осталась одна, самая главная из всех — большой жирный крест. Поставлен он был практически на пустом месте, даже примерно не обозначая зданий, которые располагались рядом. Такое ощущение, что полукровка здесь не была. Тогда откуда узнала?

Наверное, я находился в состоянии бессильной злобы и невероятной усталости, чтобы рассуждать об очередной ловушке. Если честно, весь план уже полетел к чертовой матери. Потому что Псих, пусть и молча, сидел внутри артефактов. А вот Гром-Баба и Слепой не вернутся с наступлением новой Эры.