— Тогда я обратно к нему, Отец?
— Давай. А я пока внесу тут пару правок. Ох, давно не брал я в руки шашек…
А следом за этим реальность, подобно смятой бумаге, расправилась и преобразилась.
Люда, сильная и в чем-то даже мужественная женщина, и испугаться не успела. Точнее, конечно, попыталась. Страшно, когда твой муж, обычно спокойный и терпеливый, как кусок камня, матерится похлеще сапожника. А именно так сейчас и обстояло дело. Ругался Костя без продыху, даже не собираясь останавливаться.
А потом она увидела не менее испуганное лицо водителя фуры, несущейся прямо на них. Мокрый от пота лоб, крохотные глаза-бусины, словно уставившиеся в пустоту, и большой, будто прилепленный наспех нос. Раздался визг тормозов — и многотонная махина принялась грузно останавливаться, оставляя после себя черный след от резины. Да только куда уж там…
Столкновения не удалось избежать. Фура клюнула носом автобус, и тот немного вынесло на соседнюю встречную полосу. Скрипели колеса, протяжно гудел салон, грозя развалиться, взял верхнюю ноту в своем матерном соло Константин Голунцов. Вновь заскрежетали, напрягаясь, тормозные колодки, только теперь звук был на порядок выше. Благо, дальнейшего удара не последовало.
Автобус остановился внезапно, почти как в американских фильмах, когда целая груда металла свешивается с навесного моста. Хорошо, что здесь моста никакого не было. Все лишь начали пугаться, потому, когда все закончилось, только стали набирать в легкие воздуха. Ну, или почти все.
— Вы че, козлы, охренели, что ли⁈ — закричала красивая девка, высовываясь из окна симпатичной иномарки. Какой именно, Люда так и не смогла понять, попросту в них не разбиралась. На капоте была нарисована какая-то зверюга с лапами. Точь-в-точь списанная с какого-то герба.
Но то, что девка была красива, — факт биологический. Голунцова и в лучшие годы подобным очарованием похвастаться не могла. Нет, была она видной, грудью небесную твердь сверлить можно, да и сама понимала, что привлекает мужчин, правда, с вполне определенными целями. Ей повезло, она встретила Костю, а тот рассмотрел в ней не только жопу да сиськи. Но эта же… Люда даже губу закусила от зависти. Как с картинки писана, все черты лица правильные, да еще эти ямочки блядские.
Портили девушку лишь два фактора — огромная шишка на лбу, по всей видимости, заработанная только что, и матерный жаргон, которому могли позавидовать тот самый мифический сапожник, а уже после муж Людмилы.
— Пидарасы, вы ездить сначала научитесь, а потом за руль садитесь, — незнакомка выскочила из машины, и кондуктор отметила точеную фигурку. Ну вот, некоторым сразу все оптом, а другим шиш да маленько. — Ты хоть что-нибудь из-за своих очков видишь вообще? Тут люди ездят. Если не видишь ни хрена, так сиди дома!