— Я и пою хреново, так что мне все равно скидка, — пожал плечами я.

А сам наконец добрался до замершего Берита. В глазах того плескался страх, перемешанный со злобой. Хороший коктейль. Убойный. Если его сейчас оживить, то демон может сделать что угодно. Потому что уже не контролирует себя.

Я встал на носочки и щелкнул Голоса по носу. Хотел было поставить щелбан, да поди дотянись. Откормился, гаденыш, на гособеспечении. Да и что-то мне подсказывало: ударишь его — палец потом отвалится. У Голоса же там кость, откуда эти рога растут.

— Сказать честно, я ожидал от тебя какого-нибудь фокуса, — признался Несущий Свет. — Если бы ты просто собрал артефакты и убил Голоса, это было бы слишком скучно для тебя.

— Хоть кого-то я не разочаровал. Берит вот пару минут назад сказал, что все это было так себе. Не впечатлил я твоего падавана.

Я повернулся к Люциферу и зажмурился от сияния. И только потом улыбнулся. А ведь ему действительно очень шло это имя. Он дарил свет своим детям, который со временем в ком-то затухал, в ком-то разгорался еще ярче. И плевать, что дети были демонами. Как говорили в одном известном черно-белом фильме, «У каждого свои недостатки».

Пришлось выключить мое особое зрение, хотя легче не стало. Даже в человеческом понимании Люцифер походил на двухсотваттную лампочку. С одним лишь уточнением, что он точно весь состоял из вольфрамовой нити. Будешь долго смотреть — придется потом лежать и прикладывать к глазам сырой картофель.

Несущий Свет щелкнул пальцами и тут же опустил свой божественный зад на широкое кресло. Я сел на подобное, даже поглядев — есть оно или нет. И угадал. Вежливостью и тактом Несущий Свет пошел в папу. Долгих им всем лет жизни.

— Итак, сейчас мы, видимо, будем договариваться, — предположил Люцифер. Вопросительной интонации не прозвучало. С другой стороны, я бы очень удивился, если бы собеседник все не просек с первого раза. Чай, не Берит, умом вышел.

От взгляда Несущего Свет возле сердца становилось невероятно жарко. Я даже почесал грудь, будто это хоть как-то могло помочь. Жгло изнутри, словно сгорали ребра. Я ощутил себя крохотной лодкой посреди опасного и враждебного океана.

— Ты об этой штуковине? — я указал на Оружие Культа.

— Именно.

Я повернул голову, поглядев на серебристый цилиндр, приплюснутый с краев. АН-602, именуемая еще «Царь-бомба», а также «Кузькина мать». Самая крутая штучка из всего термоядерного оружия, которое испытывал человек. Мощность ее оценивали в 50–60 мегатонн, а диаметр огненного шара от взрыва составил почти пять километров. Если рванет, то все жители испытают легкий дискомфорт. А говоря откровенно, от Города вряд ли что останется.