Двор особняка был пуст, когда я вышла из такси. Небо темнело, будто солнце решило спрятаться раньше времени. Надвигалась буря… и не только в небе.
Дом встретил меня тишиной, слишком плотной, словно стены слышали всё, что я собиралась сказать.
Я поднялась наверх, помешкав у двери своей комнаты. На секунду опёрлась лбом о дерево, позволила себе дрожь, только одну, маленькую.
Когда повернулась, увидела, что Лина стоит в коридоре. Смотрит. Просто в упор, как сверхсовременный сканер, который способен просветить тебя круче, чем рентген.
- Поздно вернулись, Дарина Аркадьевна, - сказала Лина чужим, ровным голосом.
- Следите за своей работой, а не за мной, - я спокойно захлопнула дверь перед её лицом.
Тихий смешок по ту сторону дерева был едва слышен, но отчётлив.
Выдохнула и подошла к окну. На улице окончательно стемнело, фонари бросали длинные жёлтые дорожки на тёмный асфальт. Вдалеке что-то сверкнуло - молния без грома.
И именно в этот момент телефон снова завибрировал.
На экране новое сообщение.
Марк: «Я еду».
Всего два слова. Но в них было что-то, от чего по спине пробежал холодок, не угроза, нет. Решительность.
Впервые за всё время он написал так, будто между нами есть не пустота, а невидимая нить, натянутая до предела. И если кто-то из нас отпустит один конец… в пропасть всё равно полетят двое.
Я посмотрела в отражение тёмного стекла. В нём стояла девушка, которая ещё утром верила в глупые пьяные обещания. А теперь держалась за принципы, даже если от этого в груди болело сильнее.
Ветер толкнул створку открытого окна. Та ударилась о косяк, создав неприятный звук. Занавеска, словно билась в предсмертной агонии, подхватываемая потоками ветра. Где-то внизу хлопнула дверь. Резко. Слишком резко.
Он уже здесь.
И если до этого момента я думала, что готова, то теперь поняла: настоящий разговор только начинается…
____________________ Всем спасибо
Дарина
Дом дышал. Это было первое, что я почувствовала, когда шаги Марка раздались внизу, быстрые, неровные, будто он не шёл, а метался. Не было уже ни дождя, ни грозы. Но от этого ночь казалась только страшнее: слишком ясной, слишком открытой, как будто в темноте прятались не тучи, а мысли, которые он пытается от меня скрыть.
Я стояла у двери своей комнаты, ладонь всё ещё лежала на холодной ручке, но повернуть её не могла. В коридоре за окном тихо царапали ветки дерева, ровно, методично, будто кто-то выводил по стеклу длинные, неровные линии. Вдалеке тявкнула собака. Где-то совсем рядом треснуло дерево - сухо, резко.
И в этой тишине я услышала то, что заставило меня вздрогнуть.