- Нет, - сказала я честно. - Абсолютно нет.

Мы расположились в гостиной на больших, мягких диванах, и я почувствовала… странную свободу. В первый раз за всё время я могла говорить.

- Я не собираюсь быть посмешищем, - начала ровно, хотя голос дрожал. - Даже если наш брак фиктивный, должны быть границы. Марк сегодня… - я выдохнула. - Вы знаете, чем он занимается. Какими компаниями окружён. Каким… был вчера.

Она посмотрела на меня тёпло. И грустно.

- Знаю, - тихо ответила. - Знаю больше, чем ты думаешь.

- Тогда скажите ему, что я не обязана это терпеть. Я могу уйти. Сегодня. Сейчас. И мне не нужно ничего - ни договоров, ни денег, ни фамилии. Брак нужен ему больше, чем мне. А вести себя он продолжает так, будто ему можно всё.

- Ты права, - сказала его мать неожиданно спокойно.

Я моргнула, не поверив в услышанное.

Готовилась, что в лучшем случае мне просто укажут на дверь, а в худшем… ну, например, сравняют меня с землёй?

- Что?

- Ты. Права.

- Но он… ваш сын, - пробормотала я, сбитая с толку.

- Именно поэтому мне пришлось наблюдать, как он разрушает себя годами. - Елена подняла на меня глаза. - И впервые кто-то сказал ему «нет». Впервые кто-то не терпит. Дарина… ты не виновата в его ранах. Но ты единственная, кто говорит с ним так, как он должен слышать.

Я замолчала.

Она коснулась моей руки.

- Я с тобой. Полностью.

Внутри что-то дрогнуло, не от облегчения, а от того, что это был первый раз, когда я в этом браке не чувствовала себя одинокой.

Когда я выходила из дома его матери, телефон в сумке завибрировал. Вновь. И вновь.

Один и тот же номер.

Марк.

Сообщение. Всего одно.

Марк: «Где ты?»

Но по тому, как дрожала моя рука, я понимала, он не спрашивает. Он уже знает.

А значит… ночь действительно будет другой.

Но не такой, как он обещал…

Телефон продолжал вибрировать, будто хотел прожечь ткань сумки. Но я не отвечала. Я шла по дорожке к воротам, медленно, почти нарочно, чувствуя под подошвами хруст мелкой гальки. Свежий воздух обжигал щёки, пальцы подрагивали, но не от холода.

Я впервые не боялась его реакции. И впервые была готова к ней.

У ворот я обернулась. Дом его матери стоял спокойный, надёжный, и впервые за весь день мне захотелось задержаться в этом спокойствии. Но я выдохнула, поправила ремешок сумки, выудила оттуда телефон и нажала кнопку вызова такси.

Машина подъехала быстро. Я едва успела сесть, как телефон снова вспыхнул.

Марк: «Ответь».

Даже слово выглядело приказом.

Я повернула экран вниз и закрыла глаза. Пускай злится. Пускай кипит.

Если он хочет разговора, он должен приехать трезвым, а не приплестись с вечеринки, пахнущий чужими духами и чужой жизнью.