Слова произнесены ровно. Но смысл…

«Как обычно делает Марк». «А ты - никто, ты тут временно, ты не знаешь его привычек».

- В гостиную, спасибо, - ответила, стараясь быть вежливой.

Лина чуть улыбнулась уголками губ. Тонко. Ядовито.

Через двадцать минут я узнала, что значит «мелкая подлость».

Она принесла поднос и поставила его на край стола, так, что горячий чай пролился, обжёг мне пальцы, а тарелка с омлетом опасно накренилась.

- Простите! - всплеснула она руками. - Как я могла… Такая неловкость!

Ни тени сожаления.

Я выдохнула, промакивая обожённые пальцы чистой салфеткой.

- Будьте внимательнее, - сказала я спокойно. - И перестаньте изображать, будто вы не нарочно.

Лина замерла. На секунду.

А потом склонила голову чуть вбок, глядя на меня так, будто оценивает, сколько времени мне понадобится, чтобы сломаться.

- Я всего лишь выполняю свои обязанности, - прошептала она. - В отличие от некоторых.

И выходя, медленно закрыла двери в гостиной, потому что если бы хлопнула, это было бы слишком ярко показывать эмоции.

Ближе к вечеру я вернулась в свою комнату, разблокировала телефон, и увидела бесполезное уведомление в закрытом телеграм-канале «NightGold». Канал, где тусовались дети и наследники тех, для кого слово «мораль» - просто звук.

Я не подписана. Но Марк, мне кажется, он добавил меня во все каналы злачных мест нашего города. С какой целью - неизвестно. Может быть для того, чтобы в следующий раз мне было легче найти его проспиртованное тело и доставить его домой?

И кто-то выложил историю, где он сидит на диване в окружении полуголых девиц. На столе перед ним бокалы, пустые бутылки дорогого алкоголя, белые следы, которые я не хотела даже интерпретировать.

Он смеялся. Пьяный. Беспечный. Красивый, но совершенно разрушенный, как личность.

И вдруг я поймала себя на мысли, что смотрю слишком долго. Что-то в груди болезненно сжалось.

Я выключила видео, заблокировала телефон и встала.

Достаточно!

Этому нужно положить конец сейчас, иначе я действительно превращаюсь в безропотную тень своего фиктивного мужа.

Дорога к дому его матери заняла двадцать минут на такси, но показалась вечностью. Я репетировала каждую фразу, каждый аргумент, каждый вдох. Наконец, стояла перед дверью её дома, руки дрожали, но я постучала.

Она открыла почти сразу, словно ждала.

- Дарина? - удивление мелькнуло в глазах Елены Константиновны, но быстро сменилось тревогой. - Проходи.

Я вошла в светлый, спокойный дом, который был полной противоположностью тяжёлому особняку Марка.

- С тобой всё хорошо? - спросила она, заметив мой вид.