— Трусливые ублюдки, собачьи дети, дерьмо трипперных шлюх — ваших мамаш! Смердящие трупы утопленников, пожранных и высранных раками! Гнойные нарывы слепых нищих! Pidorasy!

Уж не знаю, что достало их окончательно, возможно, русское слово в конце моей пламенной речи, которое я произнес с особенным чувством, — великий и могучий рулит во все времена! — но все трое взревели и одновременно кинулись на меня.

Кого-то, кажется, я успел ранить на подходе, а потом все смешалось в такую кучу, что думать и анализировать стало попросту некогда. Как в школьной драке на заднем дворе, стенка на стенку, только тут я был один против троих.

Первому подлетевшему ко мне я врезал открытым эфесом в лицо, кажется, выбил пару зубов и рассек кожу — кровь хлынула будь здоров! Но тут же меня повалили на землю, чей-то сапог наступил на мое запястье, рапира вывалилась из ладони, и мощный пинок под ребра заставил меня судорожно открывать рот, ловя ускользнувшее дыхание, а после первого пинка последовал второй и тут же третий. Я крутанулся, подсекая чьи-то ноги, но встать или отдышаться мне не дали — теперь начали бить по голове кулаками, навалившись сверху и прижимая меня к брусчатке дворика.

Это была уже не дуэль. Все превратилось в реальное месиво, когда остались лишь звериные инстинкты, и главный — желание выжить!

Проще всего для них было бы меня прирезать, но что-то пошло не так, и я еще мог сопротивляться. Чем и воспользовался по полной программе!

Я вцепился пальцами в ближайшее лицо, обхватил череп и надавил на глаза большими пальцами рук. В ответ раздался вой, полный боли и отчаяния, но руки я не разжал, хотя в этот момент мне пытались сломать позвоночник.

Наконец, под пальцами стало влажно и склизко, кажется, я все же выдавил его глазные яблоки, и только тогда я отпустил руки, пытаясь одновременно повернуться на бок. И тут же едва успел чуть отвести в сторону удар кинжала, перехватив запястья нападавшего.

Дыхания не хватало, я судорожно пытался получить хотя бы крупицу воздуха, но для этого надо было встать и отдышаться, а такого шанса мне не давали.

Пикара мощным ударом кулака отбросил меня в сторону от своего товарища. Больно, сука! Мои ребра трещали, но пока, вроде, выдерживали, не ломались. Третий гвардеец катался по земле, жутко воя и пальцами пытаясь прикрыть вытекавшую из глазниц жидкость.

— Что, гондоны, кто еще хочет попробовать комиссарского тела? — осклабился я, заговорив по-русски.

— Он сумасшедший, Пикара! На каком языке он говорит?

— Мне плевать! Убей его! Убей!

Я в этот момент умудрился подняться на ноги и вновь отступил до самой стены. Оружия у меня не было — рапира валялась в стороне, и добраться до нее я не успевал. Бежать из дворика возможности не имелось. Помощи со стороны тоже не предвиделось.