Когда мы оба, наконец, выдохлись и рухнули на постель, пот тек с меня ручьем. Да проще на дуэли подраться, честное слово! Меньше выматывает.

— Как вас зовут, шевалье? — томно уточнила вдовушка. Кажется, не у одного меня события вчерашнего вечера расплылись в одно большое смутное пятно.

— Ибрагим вам что-нибудь говорит? Прекрасное имя!

Пока вдовушка хлопала глазами, собираясь с мыслями, я натянул штаны, рубаху и сапоги, подхватил прочие вещи, и выскользнул из комнаты.

— Заходите еще, Ибрагим! — донеслось мне вслед.

Непременно, блять, непременно. Хороший трах дорогого стоит! Тем более девица денег за удовольствие не брала, работала из чистого энтузиазма. Имя моей вдовушки тоже не сохранилось в памяти, да и адрес выветрился из головы. Мы с д’Артаньяном вчера изрядно попетляли по Парижу, прежде чем добрались до места.

Полностью одевшись в небольшой прихожей, я уже собрался покинуть сей гостеприимный приют, как из соседней комнаты тенью выполз гасконец в одном сапоге и штанах. Второй сапог, равно как и прочую одежду, он держал в руках. Выражение его лица было столь страдальческим, что я сочувственно похлопал его по плечу.

— Ну что, любезный д’Артаньян, ваша вдовушка оказалась не менее горяча, чем моя?

— Не то слово, шевалье, не то слово, — он ловко облачался в одежду, встревожено оглядываясь через плечо. — Она меня вымотала так, что теперь минимум неделю я буду смотреть на женщин исключительно платонически. Всю ночь без перерыва! Сейчас вроде задремала, я и удалился, не прощаясь… Но надо поспешить, мой друг!

— Боитесь, что проснется?

— Опасаюсь!

— Вы помните о нашем договоре?

— Конечно, через два дня мы едем в Гавр. Пока же попрощаюсь с вами до вечера, у меня кое-какие планы на день.

Мы раскланялись с д’Артаньяном и, выйдя из дома, разошлись в разные стороны. Первым делом я вернулся к папаше Джозефу и прихватил из тайника часть денег, потом с удовольствием позавтракал внизу. Молодой организм требовал усиленного питания.

Пока я ел, явился цирюльник и за полчаса привел меня в порядок: помыл голову, подстриг, побрил, подровнял усы и бороду. В общем, сделал меня похожим на человека. Теперь бы еще к портному заглянуть, да заказать пару вещей — обновить гардероб, и было бы вообще замечательно.

Щедро рассчитавшись с цирюльником, я намеревался было подняться наверх, как вдруг услышал громкие крики папаши Джозефа.

— Кому сказал, убирайтесь отсюда, маленькие дерьмоеды, пока я вас санной тряпкой не погнал!

В ответ звонкий мальчишеский голос с весьма дерзкими дворовыми интонациями произнес: