— Д’Артаньян, вы все помните? — шепотом спросил я.

— Конечно! Первая бочка у казармы, вторая — у особняка. Я все сделаю!

Очень на это надеюсь. План был весьма сомнительным, но в то же время реальным. Проникнуть в особняк, забрать деньги, отвлечь внимание взрывами и под шумок скрыться. Я рассчитывал взять сверх оговоренного еще тысяч пятьдесят-шестьдесят в качестве процентов.

Убивать было решено без сожаления, но и без фанатизма. В меру надобности.

Фон Ремер, кстати, не протестовал. В эти годы еще не было столь четко, как в наше время, определено было понятие «государство» и принадлежность к нему. Французы прекрасно резали французов, немцы — немцев, и так далее. Плевать всем было, где ты родился. Важно было — как ты умрешь.

Дворяне кочевали из страны в страну, в поисках покупателя на свои кулаки и шпаги. Кто больше заплатит — тот и босс. Конечно, в приоритете были собственные владыки, но если те не хотели платить — то плевать, найдутся и другие. Поэтому в той же Франции в войсках служили и швейцарцы, и испанцы, и германцы, и кого там только не было.

Так что, я был уверен, Ремер не станет кобениться и выстрелит в другого тевтонца, если придется.

— За мной!

Я пошел первым, чуть пригнувшись и стараясь не появляться на открытом пространстве. За мной, как два пирата, с бочонками в руках и платками на головах следовали д’Артаньян и фон Ремер.

Из-за непогоды небо было черным, и я с трудом видел шагов на десять вперед. Это и плюс, и минус. Шанс нарваться на патруль вырос, но и солдаты заметят нашу группу лишь в последний момент.

Пока нам везло, никто не попадался навстречу, и мы довольно быстро добрались до задней стены казармы, где пристроили первый бочонок. Д’Артаньян заботливо прикрыл его ветками и листвой, приладил короткий фитиль, рассчитанный на тридцать-сорок секунд горения, и кивнул мне, — готово.

Но поджигать было еще рано. Сначала нужно было заложить второй заряд и скрытно проникнуть в особняк. Взрывы планировалось осуществить после, когда нужно будет прорываться в обратном направлении. Бочонок, заложенный у казармы, сильно повредить ей, по идее, не мог — слишком мало пороха внутри, но вот шандарахнуть должно было знатно.

— Замерли!

Я уловил движение впереди и постарался слиться со стеной казармы. Гасконец и тевтонец последовали моему примеру. Темные одежды спасали, позволяя оставаться максимально незаметными.

Буквально в пяти шагах от нас шел патруль.

Солдаты переговаривались между собой на немецком, обсуждая ужин и какую-то красотку Мадлен, два раза в неделю привозящую молоко и мясо в особняк.