— Мне кажется, я начал трезветь! — расстроено сообщил д’Артаньян, когда мы удалились от места схватки на почтенное расстояние.

— Надо догнаться, — предложил я.

— Что это значит? — не понял гасконец.

— Выпить еще, дабы вновь обрести чувство жизни. Сегодня мы два раза дрались и оба раза остались живы. Это стоит того, чтобы отпраздновать. У вас есть еще трактиры на примете? Я бы не отказался от чарки гасконского.

— У меня лучшее предложение. Здесь неподалеку живет одна вдовушка, а у нее как раз гостит сестра… хм… тоже вдовушка. Так не наведаться ли нам к сим дамам и не выразить ли сочувствие в связи с их утратами?

— В такое время? Будет ли это уместно?

— Поверьте, время самое подходящее! — уверил меня д’Артаньян. — Это весьма веселые вдовушки… и у них найдется для вас чарка гасконского!

— Тогда ведите меня, друг мой. А по дороге споем еще одну песню. Обещаю, вам понравится! Пора-пора-порадуемся на своем веку…

Но до вдовушек мы так и не добрались, слегка устав в дороге и свернув в очередной трактир, перевести дух.

Д’Артаньян, поверивший сегодня в свою неуязвимость, сходу пихнул в плечо высокого и крепкого мужика, шедшего к своему столу с пивной кружкой в руках, где его ждали еще шестеро друзей. Мужчина, не ожидавший коварства гасконца, отлетел в сторону, кружка выскользнула у него из рук и разбилась, облив все вокруг пивом.

Часть пива попало и на рукав д’Артаньяна. Он принюхался и презрительно сплюнул:

— Кислятина! Да тут, похоже, разбавляют! Ненавижу пиво! Подать мне гасконского!

Но вместо арманьяка он получил кое-что иное. Упавший мужчина поднялся, схватил деревянный табурет и швырнул им в гасконца, да так быстро и точно, что попал ему прямо в голову. Нападение оказалось столь внезапным, что я не успел вмешаться и предотвратить происшествие. К счастью, голова д’Артаньяна оказалась крепче табурета, тот от удара разлетелся на части, но Шарль все же рухнул на пол, а неугомонный мужик схватил соседний табурет и замахнулся им, намереваясь добить жертву.

Тут уж я не оплошал, выхватил рапиру и приставил острие клинка к шее буяна.

— Ну-ну, уважаемый, повеселились и хватит. Брось табурет, кому сказал, suka!

Его приятели уже повскакивали со своих мест, но в драку пока не вмешивались.

Мужик поежился, чувствуя холод стали, и нехотя опустил табурет. Д’Артаньян, между тем, очухался и начал подниматься на ноги, потряхивая головой, как собака, вылезшая из воды. Его противник замер, решая, как поступить. Кажется, внезапно он осознал, что смертен.

— Исчезни, чтобы я тебя не видел, — резко приказал я. — Иначе сейчас прольется кровь!