Ох уж этот блондинчик, везде поспел. В моей голове начали закрадываться смутные подозрения…

Закончив со своими делами и чуть пошатываясь от выпитого, мы побрели вперед. Уже изрядно стемнело, и я совершенно не ориентировался в жуткой мешанине улиц и переулков. Как мне кажется, Д’Артаньян — тоже, но, тем не менее, он уверенно шел вперед, прокладывая курс.

Вскоре мы вышли к Сене. Несмотря на сумерки, я заметил вздутый, посиневший труп, колыхавшийся у самой кромки воды.

— Вы видите? — я жестом указал на тело.

— Обычное дело, — отмахнулся д’Артаньян. — Мы в плохом квартале и в неурочный час. Это все местные шайки, их тут десятки. Но нам нечего опасаться, денег у нас нет.

Я бы так не сказал. У меня в кармане было около тысячи ливров, да и сам гасконец, как ни старался, еще не успел опустошить до дна кошелек тевтонца.

Внезапно мне стало не по себе, накатило чувство тревоги. Почудилось, что кто-то следует за нами чуть в стороне, а своим инстинктам я привык доверять. Я стремительно трезвел.

— Полагаю, сейчас нас атакуют! — сказал я, и тут же мои слова получили подтверждение.

В нашу сторону из полутьмы метнулись несколько теней. Они явно хотели застать нас врасплох и решить дело быстро, но мое предупреждение сработало, мы успели обнажить рапиры и встретить нападавших во всеоружии. Д’Артаньян, словно и не пил до этого, двигался, как в фехтовальном зале, четко и быстро.

Хоть их и было больше, но что такое кинжалы и окованные железом дубинки против метровых стальных клинков в умелых руках?

Первому я просто разрубил лицо пополам, напрочь снеся часть челюсти и попутно выколов глаз, он даже не успел ничего сообразить. А второму проткнул живот, повел рапиру вверх и чуть в сторону, и сизые внутренности посыпались невнятной грудой вниз.

Но тут меня достали ударом в левое плечо, я вскрикнул от боли, и раненный бок дал о себе знать резким спазмом, но гасконец уже был рядом и долгим выпадом проткнул насквозь моего противника. Еще один валялся чуть в стороне, Д’Артаньян убил его мгновением раньше.

Остальные решили, что добыча не стоит их жизней, и растворились в темноте.

— Вы ранены, шевалье? — д’Артаньян подошел ко мне.

— Это старая рана, ей еще необходимо зажить.

— И при этом вы дрались сегодня с германцами? — кажется, я сумел заслужить уважение гасконца. — Ни словом не обмолвившись о мучившей вас боли! Если бы я знал…

— Давайте поговорим об этом позже, а сейчас уберемся отсюда подальше, пока эти мерзавцы не вернулись с подкреплением.

Гасконец в этот раз не стал спорить и мы со всей возможной скоростью двинулись прочь, как можно дальше от места схватки. Храбрость — храбростью, но ночные шайки держали в страхе весь Париж. На вооруженные отряды, патрулировавшие город, они не нападали, а на одиноких прохожих — запросто. Еще повезло, что нас посчитали слишком пьяными и не способными оказать достойное сопротивление. Устрой эти ребята нам засаду, и все могло бы окончиться совершенно иначе.