Тевтонец невнятно начал:

— Шевалье, у нас огромная проблема…

— Да говорите уже понятнее!

— Я потерял все деньги — пятьсот пистолей, которые должен был заплатить перевозчикам груза. Без оплаты мне его не отдадут. А где взять такую сумму за пару часов, я не знаю…

Вот ведь черт! Это действительно была проблема. Конечно, у меня оставалась расписка кардинала Ришелье, но в Гавре мне ее не обналичить, это можно сделать лишь в Париже. Ну а помимо расписки, у меня в кошельке набралось бы не больше пятидесяти пистолей.

— Вас обокрали? — д’Артаньян схватился за шпагу. — Мы отыщем негодяев, они явно не успели далеко убежать!

Тевтонец замялся, я почувствовал неладное.

— Расскажите-ка, что именно произошло?

Фон Ремер почесал нос, затем громко высморкался на пол и начал свою историю, старательно не смотря мне в глаза:

— Понимаете, шевалье, это все проклятая ведьма виновата! Она вскружила мне голову, мне необходимо было овладеть ей хотя бы раз! А лучше два или три… Иначе, я бы свихнулся… А прошлой ночью она так стонала…

Я покрутил головой по сторонам. Лилу отсутствовала.

— Продолжайте!

— Когда она вышла на улицу, я пошел за ней. Сказал ей о своей страсти. Думал, начнет смеяться, но она была серьезна. Ответила, что я тоже ей нравлюсь, и что она вовсе не против пообщаться поближе. Мы отправились на конюшню. Наши лошади были накормлены и готовы к дороге. Там был стог сена…

Я обратил внимание, что несколько соломинок застряли в волосах тевтонца. Он растеряно умолк.

— Говорите же! — подстегнул его д’Артаньян. Он слушал рассказ, изо всех сил пытаясь удержаться от смеха, но получалось у него слабо. Поэтому гасконец временами похрюкивал, маскируя вырывающийся хохот.

— В общем, она помогла мне снять штаны — там столько чертовых завязок, и когда я уже вознамерился было завалить ее прямо в стог, то споткнулся и упал в него сам. Ведьма незаметно связала мне ноги этими самыми завязками, да так ловко, что я развязывал узел не меньше пяти минут! А потом еще столько же надевал обратно эти проклятые штаны! За это время она вывела одну из наших лошадей из стойла и ускакала в неизвестном направлении. И, как оказалось, умудрилась прихватить мой кошель, который я прятал на теле. Там были все деньги!

Тут гасконец не сдержался и заржал самым издевательским образом. Фон Ремер замолк, обиженно посмотрел на него и, после краткого раздумья, заявил:

— Это вы ее спасли там на костре. Значит, с вас еще пятьсот пистолей! Плюс те триста, что я уже выдал, итого восемьсот!

Д’Артаньян опешил настолько, что чуть было не подавился собственным смехом.