Бедра рыжей были теплыми и упругими, а руки мои, держащие поводья, нет-нет, да и касались случайно ее полной груди.

А Лулу, словно специально, время от времени слегка терлась об меня, и улыбалась, стерва, понимая мое состояние.

Ну к черту, пусть лучше едет с тевтонцем, чем так мучиться! Пересажу ее на привале!

— А ведь я не даю кому попало! — негромко сказала девушка, полуобернувшись ко мне. — Они все хотели, но я отказывала, поэтому и решили сжечь!

— Я слышал разговоры на площади…

— Вряд ли там хоть кто-то слово молвил в мою защиту. Кому нужна вдова, без денег и желания раздвигать ноги перед первым, кто предложит? Нет уж! А предлагали все, даже священник. Я отказала. Нечего бога на девку менять. Не повезло, немного не рассчитала. Не думала, что жечь решат. Там еще бабы постарались. Жены! Завистливые твари! Жирные, злобные и завистливые!

Времена меняются, люди остаются такими же.

Не то, чтобы мне было особо интересно, но я все же спросил:

— Как думаешь жить дальше?

— Придется податься в портовые шлюхи, господин. Выбора нет! Вы же в Гавр едете? Там спрос имеется. Жить-то на что-то надо…

Я промолчал, не зная, что ей ответить. И возбуждение естественным образом сошло на нет. Спасли, понимаешь, девку от одной участи, чтобы обречь ее на еще более худшую жизнь.

Надо подумать. Может, взять ее с собой в Париж? Пристроить там на хлебном месте. Не бросать же на произвол судьбы? Мы в ответе за тех, кого приручили? Или плевать? Жила же она как-то до встречи с нами. Да уж, жила… и все чуть не окончилось костром. Ладно, окончательно решение ведьминой судьбы я оставил на более подходящий момент.

Дороги были хорошие, и мы смогли проехать еще километров двадцать, заночевав в очередном подлеске.

Костерок горел, давая достаточно света. Перекусили остатками припасов — хватило. А после устроились тут же возле огня спать.

Ночевать на сырой земле, даже летом, мало приятного. Ночью холодно, как ни пытайся согреться, а с утра поясница просто не будет гнуться.

В этот раз я не стал выставлять дозоры — толку от них ноль, лишь люди с утра квелые. Да и д’Артаньяну нужно было хорошенько отдохнуть, после прошлой ночи он держался в седле чудом.

Собственно, он первый и вырубился, едва прилег, подложив седло под голову.

Фон Ремер весь вечер павлином ходил вокруг Лулу, всячески намекая неразумной девице, что именно с ним этой ночью она может обрести свое женское счастье. Но ведьма не принимала его ухаживаний, отшивая озабоченного тевтонца сначала в легкой манере, а потом все грубее и грубее. Германцу это вроде даже нравилось. Только БДСМ мне тут не хватало, извращенцы чертовы!