Город, раскинувшийся на берегу Сены, был красив, а шпили местного собора возвышались над крышами домов и были видны еще издали.

У меня внезапно промелькнуло воспоминание. Кажется, я был здесь когда-то в прошлом, точнее — в далеком будущем. Прокатился на кораблике по реке, прошелся по улочкам города, поглядел на собор, который тоже назывался Нотр-Дам. Экскурсовод рассказывал много интересного, но в память мне врезался лишь один эпизод. Когда немцы в 1940 году подступали к городу, жители дружно решили драпать на другой берег Сены на пароме, устроили там толкучку и давку. Немцы удивились и принялись бомбить паром, но промахнулись и вместо парома подожгли город, который горел еще три дня и выгорел почти дотла.

Мы сделали в Кодбеке часовой привал, плотно пообедав и дав лошадям отдохнуть.

Лулу все ластилась к д’Артаньяну, но в какой-то момент подлый тевтонец негромко заметил:

— Зря стараешься, дорогуша, этой ночью он проиграл тебя в карты.

Ведьма вскочила на ноги, негодующе уставившись на гасконца, но тот лишь невозмутимо ответил:

— Но потом-то я отыграл ее обратно!

Лулу это не убедило, она злобно зашипела и отскочила в сторону. Сущая ведьма, право слово!

В Кодбеке мы запаслись кое-какими припасами — до завтрашнего дня должно было хватить с избытком, и потом до самой темноты пробирались в сторону Гавра.

После привала, ведьма отказалась ехать на одной лошади с д’Артаньяном. Тот лишь недоуменно пожал плечами, совершенно не понимая причины перемены настроения Лулу.

Тевтонец, широко улыбаясь, тут же предложил девице путешествовать рядом с ним, но я быстро пресек этот маневр. Не то, чтобы мне было жалко, если бы озабоченный немец всю дорогу лапал спасенную барышню, вусмерть обиженную на гасконца. Просто я не любил, когда внутри команды процветали интриги, тем более из-за женщин.

Поэтому я наказал германца, лишив его удовольствия, и посадил ведьму перед собой в седло.

Не могу сказать, что я пожалел об этом решении. Тело ее было мягким и податливым, а я, уже позабывший о потребностях молодого организма, ощутимо напрягся именно тем местом, которому свойственно напрягаться.

Лулу, будь она неладна, сразу почувствовала возникшее между нами обстоятельство, и захихикала в свойственной ведьмам подлой манере.

И чем дальше мы ехали, тем значительнее становилась наша проблема.

Будь мы вдвоем, я бы давно свернул в ближайший лесок и отымел бы ведьму по полной программе. Исключительно из принципа.

Сейчас же приходилось терпеть, и я прекрасно понял чувства фон Ремера, положившего на девицу глаз, но не имевшего возможности реализовать свои желания.