— Ух ты! — крикнул батя, подсекая рыбу. — Не идёт!

Рыба бешено сопротивлялась в глубине, в чём ей помогало быстрое течение, давившее сверху: не так-то просто было вытащить против него. Однако батя вытащил и по воде подвёл к себе.

— Хариус попался! Граммов 400! — крикнул батя, показывая Выживале крупную тёмно-серебристую рыбу с красными плавниками, бешено извивающуюся у него в руке.

Хариуса батя уже положил в садок с максимальной осторожностью, чтобы и он не уплыл так же, как окунь. Потом поймал ещё одного хариуса, однако размером уже меньше, чем первый, потом 3-го и 4-го. И каждый пойманный хариус был по размеру мельче, чем предыдущий. Выживала про такое слыхал, но сам не сталкивался: рыба ловилась по старшинству. На струе самой первой стояла и кормилась самая большая, за ней, ниже по течению, поменьше, и так далее, по ранжиру, вплоть до самой мелкой.

После того как батя поймал последнего хариуса, клёв как обрезало. Постояв 10 минут, батя сменил дислокацию, однако не клевало и там. Покидав удочку немного ещё, батя решил, что хватит, пора и закругляться. Осторожно выйдя из воды, он поднял садок с извивающейся в нём рыбой. По подсчётам Выживалы, поймал он примерно полтора килограмма, и это было вполне нормально, учитывая то, что пришли они сюда уже в полдень. Во всяком случае, рыба в этой реке водилась. Если прийти пораньше, утром, естественно, поймать можно было намного больше, да и рыба могла быть покрупнее. А уж если на блесну… Судя по всему, крупные окуни тут стояли. Могло попасться и что покрупнее: язь или стерлядь с тайменем, если их тут конечно, ещё не вывели.

— Всё! Закругляться будем! — решительно махнул рукой батя. — Надо на электричку собираться, ту, что в 17:10 идёт.

Выживале было любопытно, куда же отец будет класть рыбу: ни пластиковых мешков, ни пластиковых пакетов за всё время, что он здесь жил, так и не видел. Здесь не было таких привычных в 21 веке вещей, таких, как хотя бы долбаный пластиковый мешок, куда можно было положить, например, свежевыловленную рыбу, сочащуюся водой и слизью, без риска промочить рюкзак и снасти. Куда её? В какую-то авоську, в газету? Так протечёт всё равно.

А ещё тут не было таких элементарных вещей, как пластиковая бутылка, в которую можно было набрать ту же самую питьевую воду. Воду можно было брать с собой либо в стеклянных бутылках из-под водки «Столичной» с закручивающейся пробкой, что было сильно неудобно, так как бутылка могла легко разбиться, упав на камни, либо в таких вот алюминиевых фляжках, что была у отца.

Однако у бати всё было схвачено! Для переноски пойманной рыбы у него была самодельная сумка, сшитая из клеёнки, похожая на конверт, в котором лежали семейные фотографии. Клеёнка была того же цвета, и, похоже, шили её в одно и то же время. Голь на выдумки хитра! Так и познаётся советский человек, выкручиваясь во всём.