— Ух ты, ни фига себе! — удивился отец и потащил рыбу к себе.

Однако вытащить не удалось и со второго раза: рыба пошла в глубину, в сторону русла. Батя, превозмогая её сопротивление, всё же подвёл рыбу к себе. До самого последнего момента рыба оставалась в воде, не желая выходить на воздух. И только когда очутилась у тела отца, он сумел её поднять вверх. Это был окунь! Минимум, граммов 500 весом! Батя держал в руке, над ладонью возвышалась крупная голова, с другой стороны ладони свисал ярко-красный мощный извивающийся хвост.

— Смотри, Семён! Горбач пошёл! — крикнул батя, сделал попытку положить окуня в садок, однако промазал. Сейчас садок находился глубоко под водой, и сильная рыба каким-то чудом сумела вывернуться из руки и, как молния, по поверхности реки стрельнуть в сторону фарватера.

Досады отца не было конца, трёхэтажные маты огласили округу. Однако делать было нечего, бывает и такое. Наловить мелочи, а самую крупную упустить — это по-нашему!

Больше такой крупный окунь, к досаде отца, не попадался — эти окуни, по рыбацкому прозвищу, горбачи , уже были хищниками, питались мелкой рыбой, и на червя клевали крайне редко, этот попался каким-то чудом. Зато ловились окуни поменьше, граммов по 100, которых батя поймал штук пять. Потом и они перестали клевать, пришлось снова менять дислокацию. В это время появился рыжий.

— Ну что, Гринька? Как ловится? — спросил рыжий, стоявший на обрыве и водивший крупным носом из стороны в сторону: чего-то высматривал.

— Нормально ловится! — крикнул батя. — Штук 15–20 уже поймал: пескарь, чебак, окунь. Спускайся, порыбачим, что пустым-то идти?

— Нет, я ради этой мелочи мочиться не хочу! — крикнул рыжий, только что на озере складывавший «карасей-пятаков» в садок. — Да и здоровья у меня нет в воде стоять. Ладно, удачи вам. Я домой пошёл, на электричку. Ты понял? Вернёшься тем же путём, что мы пришли. Сядешь на электричку до города. Сейчас время 14 часов. Я поеду на той, что в 15:30 идёт, а вы постарайтесь тогда уже на ту, что 17:10. К тому времени уж поди нарыбачитесь.

— Иди! — махнул рукой отец. — Доберёмся сами, не в тайге.

Рыжий махнул рукой на прощание и пошёл по обрыву в сторону моста. Честно говоря, Выживала с большим удовольствием последовал бы за ним. Ему надоело уже сидеть на берегу под палящим солнцем, в жаркий июльский полдень, изнывать от жары и заниматься всякой хренью. Хорошо, что на голове была фуражка, иначе давно бы уже башку напекло. И ведь никуда не спрятаться: на каменном берегу реки ни деревца, ни кустика.

Потом батя сместился метров на 10 ниже по течению, там стала глубина чутка поменьше. И неожиданно он поймал крупного хариуса.