Она потыкала свободным манипулятором в то место на своем корпусе, которое я в свое время аккуратно сварил из двух частей и загладил, чтобы стыка не было заметно.

— Это не шрам, это полоска без краски.

— Для меня это шрам. Именно по этому месту меня однажды разрубили, напрочь уничтожив ту личность, что жила в этом теле. И после этого вы говорите, что я не должна бояться? Да мне в десять раз страшнее, чем вам, потому что я знаю, что такое смерть.

Разговаривая, она активно жестикулировала манипуляторами, как будто собиралась причесать нерадивого полицейского и потом показать получившееся в зеркале. На мой взгляд, ей сейчас не хватало носового платочка, который можно было прикладывать к приборам зрения, позволившим ей засечь преступника.

— Уважаемая Мотя, как я могу серьезно относиться к вашему рассказу, если вы меняете показания?

— Можно подумать, вы их будете использовать. Кто когда принимал во внимание чувства маленького несчастного механического паучка?

Сейчас в речи Моти настолько явно прозвучали маменькины интонации, когда та собиралась воздействовать на чужие чувства, что полицейский невольно смутился от ее напора, но быстро вспомнил, что имеет дело не с человеком, и скептически спросил:

— Юрий Владимирович, был ли вообще кто-то посторонний в доме или это плод фантазии домашнего… гм… любимца?

— Окно разбито, — недовольно сказал отчим. — Изнутри. Вам мало?

— При такой фантазии, как у уважаемой Моти, окно могло быть разбито для соответствия рассказу. Чтобы показать, что через него протаскивали пушку.

Пришлось прийти Моте на помощь.

— Посторонний был. Я выскочил в коридор почти сразу после того, как Мотя подняла тревогу, и видел темный силуэт, выпрыгивающий в разбитое окно. Без пушки, разумеется, и один. Уверен, вы найдете под окном следы, а возможно, и кровь, если преступник не успел активировать защитный артефакт.

Такое могло быть — некоторые шли на дело, включая артефакты в последний момент, чтобы те не фонили. На это и была надежда при захвате бандита. Эх, жаль, что они в Валероне погибают, такой удобный способ был бы захвата для допроса.

Один полицейский отправился на проверку, в то время как второй пытался выяснить, как же всё-таки выглядел таинственный черный силуэт. Мотя описать не смогла. Заявила, что при встрече непременно бы опознала, но воспринимает не так, как люди, поэтому в понятных им терминах описать не сможет.

Кое-что у нее удалось выяснить: рост относительно моего, телосложение относительно моего и отчима, а еще длину и цвет волос. Остальное осталось для полицейских загадкой, как и то, куда делся преступник, чьи следы испарились сразу за оградой, когда он начал использовать что-то для их заметания. А сам он явно использовал артефактную одежду, которая и сама по себе черная, и еще и имеет навыки незаметности. О таких вещах я знал, хотя они не продавались даже в магазинах товаров для зоны. Такая одежда использовалась преступниками и княжескими группами ликвидации, которые не всегда действовали законными методами. И изготавливалась, соответственно, либо в княжеских мастерских, либо умельцами из преступников. Возможно, такие службы были и у императора, но они себя не афишировали, как и использование подобной одежды.