— Эти подготовились не особо хорошо, — резюмировала Наташа. — Артефакты слабые, а машины собирались повреждать механически. Следующие будут посильнее, потому что Богомаз нас опасается и не хочет допускать гонки.
— Согласен. Ему нужна причина, чтобы объявить меня не явившимся на соревнование.
— Около дома есть два нехороших человека, — сообщила Хикари. — Их внимание направлено на наш дом.
— Насколько они сильные?
— Не могу сказать, добрый господин. Они рядом, но не на моей территории.
— Сегодня опять мне спать в машине, — со всем доступным ему артистизмом простонал Валерон.
— Хочешь, я побуду с тобой? — жалостливо предложила Хикари.
— Конечно! — обрадовался Валерон и сразу же исчез, перейдя в бесплотную форму.
А потом я услышал удаляющийся топоток — два духа отправились на охрану. Особой необходимости в этом не было. На бывшем каретном сарае, нынешнем гараже, стояла Живая печать, как и на обоих автомобилях.
— Мог бы саквояжи с собой забрать, — проворчал я, но использовал на обоих Поиск тайников, который ничего не показал. Не было там ничего скрытого от посторонних глаз.
Ночью к нам всё-таки полезли. Но я даже не успел встать с кровати, как прискакал Валерон и потребовал, чтобы я не лез и не мешал Хикари питаться. Мол, толстые маги полезли, энергия с них хорошо уходит, а к автомобилям их не допустят.
— Только чтобы трупов поутру у нашего дома не было, — сонно предупредил я.
— Обижаешь, — оскорбился Валерон. — Своим ходом уйдут, мне же с них еще компенсацию брать.
В Святославске мы провели еще один день. На вторую ночь желающих залезть к нам в гараж почему-то не было. Возможно потому, что те, кто лезли в ночь первую, растеряли и магическую, и жизненную силу за время пребывания на нашей территории настолько, что с трудом от нас выбрались. А когда выбрались, на следующее утро обнаружили полную пустоту в своих жилищах. Валерон решил, что в крайнем случае мебелью можно топить, если она окажется тоже приметной. Путем просачивания через стены и пол он выявил несколько тайников, которые тоже очистил, так что утром злоумышлявшие на нас очнулись на голом полу в аскетической обстановке, очень подходящей для того, чтобы подумать о смысле жизни. И о том, на кого можно разевать рот, а на кого нельзя.
— Ух я и набегался между ними! — оживленно рассказывал Валерон после первого дежурства. — Они плелись еле-еле, но в разных направлениях. Приходилось постоянно бегать от одного к другому. Иначе я мог с кого-то упустить получить компенсацию, и получилось бы несправедливо. А несправедливость допускать нельзя.